Тот день остался для меня, словно в тумане. В нос отчетливо въелся запах препаратов, губы были соленными от непрекращающихся слез, безжизненное тело Коди в холодной комнате, два пальца на бездыханной шее, крыша, объятия Габриэля… Я почти ничего не помнила, даже того, почему оказалась на крыше «Crosby». Морозный воздух хлестал беспощадно по лицу, снегопад одевал Нью-Йорк в белоснежный наряд, а я… кидала вызов самим небесам, стоя за ограждением. Возможно, крыша стала единственным местом в огромном городе, где я могла уединиться. Она, словно звала и манила к себе. В прошлый раз я плакала здесь из-за страшной новости, обрушившейся неожиданно на нашу семью, сейчас пришла от безысходности. Или, возможно, я подсознательно знала, что он вновь найдет меня и убережет от полного уничтожения. Где-то теплилась надежда, что Габриэль протянет руку помощи, если я передам ему мысленный посыл.
Я помнила его успокаивающие, даже целительные, объятия, тепло крепкого тела, сильные руки, убаюкивающий шепот и притягательный аромат. Я помнила, как он вытеснил и заполнил собой мои мысли. Он будто выдернул шнур питания: мучительная боль от потери брата заполнилась сладкой и до безумия невыносимой болью желания. Моя кожа горела под его прикосновениями и поцелуями, разум не работал, а сердце давно сказало «да» и прыгнуло добровольно в руки.
Я таяла, будто снег на солнце, ловила огненные поцелуи, сгорала от удовольствия и жажды, произносила его имя, словно молитву, которая защитит и спасет.
Я тогда ощущала себя любимой и нужной, потому что Габриэль дарил мне это внеземное чувство. Ночной коктейль из боли и удовольствия, посыпанный печалью.
Но день ворвался безжалостно, не спрашивая разрешения. Я жалела, что ночь не бесконечна, когда неотрывно смотрела на него, проснувшись. Такого… Красивого, милого, безмятежного. Я боялась вздохнуть, коснуться его лица, сказать важные слова, душившие и рвавшиеся из сердца. Я таким его и нарисую на холсте, каким увидела когда-то во сне: настоящим, искренним, добрым, со светящимися малахитовыми глазами и широкой улыбкой на лице. Ведь Оззи — это только крепкая приросшая маска, с которой он уже не разлучается годы, а Габриэля Лавлеса узнать и увидеть дано не каждому, ведь он похоронен в душе, куда заглядывать позволено единицам.
Я узнала его и влюбилась.
