Это слишком, Габриэль… В уголках скапливаются слезы, готовые вот-вот брызнуть из глаз. Закусываю изнутри щеку и повторяю, что он говорит со злости, его что-то расстроило. «Ты не должна была лезть. Это не твое дело, Ливия. Ты никто. Никто. То, что ты любишь, не значит, что это взаимно. Очнись… Он все еще недосягаем».
— Я… — только не реветь, слышишь? Почему все покатилось к чертям? — Нет, я не рассказываю, что меня бросили, как ненужного котенка или щенка. Я рассказала тебе, потому что…
«… потому что я стерла все границы и впустила тебя. Потому что влюбилась… Потому что верю тебе… и не могу бороться. Почему я не могу сопротивляться? Почему это ты, Габриэль?».
— Давай вернемся, — чуть слышно шепчу, осторожно заглядывая в потемневшие глаза. — Не будем портить этот солнечный день ненужными ссорами и выяснениями отношений. Не делай ей больно…
— Потому что… Ливия? — игнорирует Габриэль и берет мое лицо в ладони.
— У тебя холодные руки…
— Ты не ответила на вопрос, Ливия, — настойчиво повторяет парень, внимательно изучая каждую промелькнувшую эмоцию.
По сценарию в такие моменты случается либо поцелуй, либо пролетает голубь… В Ардморе парят лишь крикливые чайки над головами. Неловкую ситуацию спасает Биэр, радостно виляющий хвостом.
— Свали, — убирает ногой подпрыгивающего пса Лавлес.
— Живодер, — ловлю удачный момент, отстраняюсь и обнимаю четвероногого спасителя. — Я обещала помочь Арин с ужином, — намекаю на то, что ни в какой Cliff House не поеду, значит, мы остаемся здесь. Чувствую, как Лавлес сверлит в моем лбу дыру, но продолжаю гладить собаку. Все же этот раунд за мной, потому что категорично-настроенный гитарист возвращается в дом. Арин как раз домывает посуду и внимательно оглядывает каждого из нас. Бормочу извинения, благодарю за вкуснейший сытный завтрак и усаживаюсь за стол. Габриэль молча берет кофе и уходит. Арин провожает его грустным взглядом.
— Он не хотел прилетать, — говорит утвердительно женщина и ставит передо мной тосты с маслом, объясняя: — Это ирландский хлеб со свежим виноградом и изюмом — бармбрэк. Попробуй.
Мне нечего ответить, поэтому намазываю тост, отпиваю ароматный кофе, и мычу «Очень вкусно». Арин убирает посуду и присаживается напротив.
— Вы, наверное, остановились в Cliff House?
— Нет, мы сразу к вам приехали.
— Я была бы рада, если бы вы погостили у меня, — Арин складывает руки на столе, на губах мелькает полугрустная легкая улыбка. — Но Габриэль вряд ли согласится…
— Согласится, — перебивает ее входящий в кухню парень. Скрываю улыбку и наблюдаю, как лицо Арин моментально светлеет. — Спасибо за кофе. Я съезжу за сигаретами, что-то купить?
Арин облегченно выдыхает и качает головой:
— Нет, спасибо. Я вам постелю в мансарде.
До меня доходит смысл фразы «постелю вам в мансарде», когда я и Лавлес остаемся одни в помещении. Малахитовые глаза хитро сияют, но я напоминаю, что рано радоваться. Он корчит кислую мину, мол, откуда ты взялась на мою блондинистую голову.
— У тебя не вечно будет ливень лить, Осборн, — музыкант становится за спину и кладет ладони на плечи, легко массируя.
— Да, но сейчас на небе тучи, — усмехаюсь и закусываю губу, чтобы не рассмеяться.
— Ничего, через день или два погода поменяется, — чуть тише произносит он, наклоняясь. Пряди волос щекочут кожу, поэтому бью его по рукам и, откашлявшись, бубню:
— Ты собирался за своей дозой успокоительного.
— Угу, и в аптеку заодно заскочу, — понижает голос Лавлес, и я хмурюсь.
— Зачем в аптеку?
— За витаминками, — ржет он, щелкает по носу и выходит. Что это за витамины такие? Хотя, для умственного развития не помешают. Может, повзрослеет, наконец.
Арин возвращается спустя пять минут и предлагает прогуляться к утесам. Пусть на небе солнышко, но ветер довольно холодный. Кутаюсь в кофту и ветровку, пряча руки в карманы. Рядом с нами бежит Биэр, как верный охранник. Я рассказываю о первом впечатлении, когда самолет летел над островом, и смотрю мечтательно вдаль. Мы идем вдоль вытоптанной тропинки, внизу разбиваются о скалы волны, кричат чайки, а покрытую зеленью и вереском землю колышет не утихающий ветер. На краю обрыва стоит лавочка.
— Вы устроили мне настоящий праздник, — белокурые волосы Арин развиваются, и она их постоянно поправляет. Бордер-колли бегает по лугу, слышен только отдаленно его лай, а мы любуемся сверкающей водой океана. — Соседка предлагала сходить вечером в паб, но я вообще не собиралась отмечать день рождения. Уже много лет не отмечаю его.
