— В древности эти территории населяли друиды — кельтские жрецы, обладавшие тайными знаниями. Когда они почувствовали, что их религии подходит конец из-за нашествия новых поселенцев, многие решили покончить жизнь самоубийством и бросились в море с самой высокой скалы. С южной точкой гряды утесов Мохер тоже связана печальная легенда. Когда-то ведьма Мал полюбила мужественного воина Кухулина и постоянно преследовала его. В надежде отстать от своей обожательницы, Кухулин легко перепрыгивал с камня на камень, удаляясь от нее, а Мал оказалась не такой ловкой, и, упав с утеса, утонула в морской пучине. Эта скала получила название Голова Ведьмы. Высота утеса составляет сто двадцать метров, далее на север она увеличивается, и самая высокая точка насчитывает двести четырнадцать метров. Здесь находится смотровая башня, выстроенная местным помещиком Корнелиусом О'Брайеном в начале девятнадцатого века, действующая поныне. Если погода хорошая, можно увидеть вдалеке Аранские острова и залив Голуэй.
После услышанного, я ухмыльнулся, допивая свой кофе.
— Эту легенду надо знать каждой надоедливой бабе, у которой вместо мозга грецкий орех.
Ливия, не отрывавшая взора от окна, скривилась и цыкнула.
— Почему сразу виновата баба? — она сморщилась, произнося слово «баба». — Мал всего лишь влюбилась, рассчитывала на ответные чувства, а этот воин, как трус, убегал и не мог сказать, что не любит и ничего у них не выйдет.
— Откуда ты знаешь, сказал он или нет? Ты же не была свидетелем этой драматичной сцены, — язвительно произнес, глядя насмешливо на девушку. — Есть бабы, которые не понимают слова «нет», хоть сто раз талдычь, и того, что нам, парням, неинтересно, когда они себя на блюдечке предлагают. «На, бери, я вся твоя, милый», — последнее предложение я пропел гнусавым голосом, и Ливия закатила глаза, скрестив руки. — Поэтому мужики от таких настырных бегут, куда глаза глядят. Тогда эти бабы превращаются в конченых стерв и мужененавистниц, когда им наглядно показывают «отвали, ты не нужна, найди другого несчастного и *би его извилины», и обвиняют во всем мужиков. Лучше бы в очереди за мозгом стояли, когда была возможность, но они тупили и в итоге под их черепной коробкой пусто.
Я откинулся на спинку деревянного стула, многозначительно глядя на хмурую колючку, которая жевала нижнюю губу и метала в меня искры ненависти.
— Что? Я не прав? — приподнял брови и наклонил слегка голову.
— Не все такие…
— А я не обобщал.
— … сложно бороться с чувствами, которые затуманивают мозг, — продолжила Ливия.
— Нечего затуманивать, когда в голове ветер гуляет, — едко вставил и усмехнулся.
— Этого не понять тому, кто не болел человеком и не любил, — резко выпалила она. — Как бы не старался избавиться от зависимости, ничего не помогает и не лечит. Страшно, когда любовь превращается в психологическое заболевание, но хуже, когда она не взаимна. Поэтому девушки ведут себя глупо, думают, что поступают верно, на самом деле закапывая себя еще глубже в могилу безответных чувств, — Ливия говорила на одном дыхании, смотря мне прямо в глаза, но после сразу же опустила взгляд на сомкнутые руки, слегка качая головой, будто винила себя за сказанное.
Я перестал улыбаться, и за столом повисла угнетающая тишина — мы оба погрузились в свои мрачные раздумья. Вспомнил слова неугомонной подруги Ливии, когда она стояла на громкой связи и проговорилась, что колючка давно влюблена в какого-то придурка. Тогда эта фраза влетела в одно ухо и вылетела через другое. Я не придал ей особого значения, так как был за*банным, после съемок и студии. А стоило… Хотя, не думаю, что меня что-то бы остановило. Когда являешься эгоистом, и перед тобой стоит конкретная цель, какие бы препятствия не встречались — можно даже по головам идти, причинять жуткую боль — все равно возьмешь свое, сквозь слезы и кровь. Чем дальше Ливия заходила, тем в большего эгоиста я превращался.
— Кажется, дождь закончился, — сказал я, прочистив горло. Ливия кивнула, пребывая в каком-то трансе, и мы покинули комплекс. Поначалу шли молча под пронзительным ветром, но приближаясь к утесам, начали перекидываться короткими фразами. Посетителей за это время не прибавилось: ждали хорошей погоды. Только экстремалы рисковали бродить по мокрым камням и траве.
