— А я, значит, многоразовая? — ляпнула очередную тупость и залилась краской, но глаз не отвела. Сегодня мои извилины закрутились в морской узел. Зато кое-кому я доставляла радость и бесплатно веселила.
Габриэль тихо засмеялся, заправил мне прядь волос за ухо, взял кофе и сказал:
— Доедай, обжора, нам пора ехать.
Возвращаясь в Ардмор, я погрузилась в размышления. Меня беспокоило и грызло множество вопросов, первостепенный: что дальше? Могу ли я брать его за руку, целовать без причины, или мы остались на прежнем уровне неоднозначных отношений «жить одним днем»? Как вести себя при его друзьях? Сегодня он намекает, что я особенная, а завтра? Нам стоит обсудить это, но я без понятия даже, как завести разговор, чтобы не сделать хуже. Вопросы сыпались, словно град. Меня кидало в жар, когда я вспоминала, чем мы занимались в номере и душевой. Щеки снова горели, тело покалывало в тех местах, где целовал Габриэль. Это было так невероятно, с первым разом даже не сравнится: тогда я будто в прострации находилась. Сейчас… Уровень привязанности взлетел до небес, чувства обострились. Может, я преувеличиваю и на самом деле ответ на поверхности? Люди часто заблуждаются во многих вещах, спешат, ошибаются. Нужно всего лишь время — оно покажет, в правильном ли направлении мы движемся и поступаем.
Горячая ладонь Габриэля легла выше колена и сжала слегка ногу. Я взглянула на его сосредоточенное лицо и опустила глаза на руку. В голове творился каламбур, мысли беспорядочно вертелись, когда всплывали эпизоды совместно проведенной ночи и утра. Боже… это точно я выполняла его прихоти и сама же умоляла не останавливаться? К щекам прилила кровь, и дыхание участилось. Я каждый раз буду так реагировать на прикосновения? На Габриэля? С ума сойти. Надо бы научиться как-то контролировать собственные эмоции, если такое вообще возможно. Мозг будто атрофируется и превращается в желе, когда он рядом. Я превращаюсь в желе…
Нас вновь встречал, виляющий хвостом, Биэр, когда машина остановилась возле дома. «Сегодня последний день в Ирландии, ночью вылет», — грустно подумала, гладя собаку и заглядывая в его черные глаза. Улетать совсем не хотелось из этой сказочной страны.
— Жду вас на обед, — сказала Арин и приветливо улыбнулась, колдуя у плиты, когда мы оказались в доме.
— Ты проголодалась? — спросил Габриэль, входя в мансарду и закрывая дверь.
Я пожала плечами, распуская волосы, и взяла расческу.
— Немного…
— Я проголодался, — услышала его хриплый голос, не успела опомниться, как мои губы оказалась во власти Лавлеса. Расческа с глухим стуком упала на пол, а меня пригвоздили к кровати, сцепляя руки над головой. Кровь шумела в ушах, сердце пробивалось через ребра, в попытках сбежать, чувства заглушал голос разума.
— Ты сумасшедший… — слабым голосом бормотала я, подавляя горячие волны внизу живота, растекающиеся по всему телу. Нет, нет, нет… Нас ждет Арин на обед… Что ты творишь, Осборн? Соберись!
— Не отрицаю, — он посасывал и целовал нижнюю губу, скидывая быстро с себя и меня одежду. Когда ничего не осталось, я запаниковала, борясь с двоякими ощущениями и ругая себя последними словами. Кто говорил о контроле и дисциплине? «Твою крепость взяли без осады, Осборн», — угорало подсознание, и приходилось с ним соглашаться.
— Мы не можем… — Габриэль посмотрел в мои глаза, где безоговорочно читалось «Можем. Не сопротивляйся». Провал. Я сжала пальцами покрывало, тихо выдыхая, когда он страстно целовал шею и грудь. Забывалась в головокружительной гамме, ощущая только его руки, губы, дыхание.
— Ты перепутал меня с едой, — просипела я и в ответ услышала глухой смех. Он сжал мои бедра, заставляя обвить ноги вокруг себя, когда я открыла глаза и уставилась на…
— Что это?
Лавлес посмотрел на меня, как на полоумную, и тихо заржал.
— Детка, это странный вопрос.
— Нет, у тебя же там что-то есть, — я даже приподнялась на локти, присматриваясь, чтобы удостовериться. Там что-то блестело, я просто уверенна. Еще утром заметила, но не придала значение. Габриэль криво улыбнулся и провел рукой, показывая небольшую штангу… — Это… это пирсинг?
О Боже… На меня словно куш ледяной воды вылили. Я сглотнула и открыла шокировано рот.
— Бля, Ливия, сделай лицо проще, — он наклонился, чтобы продолжить начатое, но я попыталась отползти, выставляя вперед руку. Побег не удался — силы были неравны.
— Но зачем? — мои глаза прилипли к серебряной штучке, о другом я уже думать не могла. — Наверное, это больно…
— Это было давно. Я тогда обкурился в хлам и сделал по приколу, — Габриэль настойчиво закрыл рот поцелуем, ставя точку в разговоре, но я не могла успокоиться и выдохнула:
— А если эта фигня зацепится или потеряется, когда он будет внутри… или…
Лавлес уперся лбом о мое плечо и засмеялся, косо поглядывая, как на глупого ребенка.
— Осборн…
