Наш вылет по расписанию поздно ночью, но мы выезжаем заранее, чтобы не опоздать. Арин провожает нас с грустной улыбкой и потерянным выражением на лице, которое старательно хочет скрыть. Получается не очень, и я вновь чувствую укол вины, что в последний день не сдержалась и все высказала. Они о чем-то говорят пару минут с Габриэлем, затем женщина его обнимает, подходит ко мне и шепчет, чтобы я ей звонила без повода. Глажу на прощание Биэра, забираюсь в машину и наблюдаю в боковое зеркало, как их фигурки постепенно исчезают.
Ирландская сказка подходит к концу, когда объявляют посадку на наш рейс, и мы поднимаемся по трапу в салон, усаживаясь на свои места. Габриэль сует один наушник мне и включает тяжелый рок. Морщусь и мотаю головой: сейчас совсем не то настроение. Долго смотрю в иллюминатор, проматывая все важные события. В стране эльфов, множества легенд началась и моя сказка… Не хотелось бы, чтобы она завершилась, как только «изумрудный остров» останется за океаном.
В Лос-Анджелесе самолет приземляется в предрассветных сумерках, и я на мгновение забываю, что здесь совершенно другая погода: песок, пальмы, пекущее солнце и жара. Лавлес сразу же приказывает надеть солнцезащитные очки, когда мы проходим регистрацию. Я сонно киваю, следуя и выполняя все, что он говорит, чтобы нас не засекли.
Прилетели вместе, но из аэропорта выходим порознь, будто незнакомые люди: его уже ждет тонированная иномарка, а я сажусь в первое попавшее такси. На прощание он говорит «Так надо» и быстро растворяется в толпе. Да, мне неприятно, но я понимаю, что по-другому нельзя: он знаменитость, а я всего лишь фотограф, нанятый их лейблом. Говорю таксисту адрес и прикрываю глаза, откидывая голову на сиденье, но в кармане вибрирует телефон. Читаю сообщение и глупо улыбаюсь, плохое настроение почти испаряется.
Перечитываю несколько раз короткое, но греющее душу смс, не пряча довольную улыбку. Всего несколько слов кардинально меняют внутреннее состояние.
В ответ присылаю только смайлик — средний палец. Чтобы не думал, будто я сразу послушаюсь и буду ждать, жертвуя драгоценным сном… И так все соки высосал за последние сутки, кровопийца.
Проклятая стрелка будто приклеилась к циферблату и не собирается двигаться. Я гипнотизирую часы уже больше двух часов и ненавижу себя за наивность. Бросаю вскользь взгляд на темный экран телефона и сильнее сжимаю зубы, проклиная его заодно с застывшими часами. И еще одного козла, которого ненавижу! Мысленно ненавижу, рву беспощадно на куски и царапаю идеальное лицо, в действительности… превращаюсь в лужу от одного голоса. Только на словах я дерзкая, уверенная, на деле не могу уснуть битые два часа, понимая, какая жалкая. Я ворочаюсь с одного бока на другой, несколько раз подрываюсь и выхожу на балкон, словно сейчас остановится автомобиль, и из него выйдет Лавлес собственной неотразимой (тошнотворной) персоной.
Он не приехал.
Козел.
Ненавижу себя за доверчивость.
Пинаю озлобленно несколько раз ни в чем неповинную подушку и снова мозолю глазами экран телефона.
«Не загорится, не надейся, тебя киданули, дорогуша», — второе я глумливо насмехается и закидывает одну ногу на другую.
Уснул? Внезапные дела? Передумал…? Даже не предупредил… Только дурацкое сообщение оскоминой осело в сердце и неприятно жжет, будто расплавленный кусок металла. Написать? Бьюсь головой о мягкую обивку и невесело смеюсь. «Дура ты, Осборн».
Почему же так обидно? Почему я не могу так же забить и послать все, как прекрасный подонок? Почему не могу относиться хладнокровно?
«Что это ты себе там возомнила, дорогуша? Что вы пара? Спустись с небес на землю и вспомни, кому ты доверила душу, сердце и тело. Вспомнила? Аморальному типу. Пожинай плоды своей глупости. Или не ной», — бьет безжалостно по больному внутренний голос.
Тяжело вздыхаю, буравя глазами потолок, и закрываю рукой глаза.
Ирландская сказка подошла к концу, добро пожаловать в суровую реальность.
Когда телефон вибрирует где-то в ногах, я как припадочная подпрыгиваю и смотрю на экран. Разочаровано опускаю уголки губ и тихо выдыхаю.
