— Да харэ тебе, озабоченный, не порть настроение, — недовольно протягивает Райт, Син добавляет «не будь идиотом», Джи строгим тоном поддакивает «веди себя нормально», Шемми… просто баран, летающий в стране единорогов. Все защищают от плохого Оззи Ливию, только она по-прежнему молчит, никак не реагируя.
— Мы обсуждали завтрашние съемки, — переводит тему Браун, и я мычу что-то нечленораздельное в ответ, не особо вникая, о чем речь. Все внимание обращено к обледеневшей статуе по имени Ливия Осборн.
Пока все увлеченно говорят о местах для фотосессии, вспоминая былые лихие деньки, я незаметно пробегаюсь пальцами по ее бедру. Наконец, девушка удостаивает красноречивым холодным взглядом. В карих глазах горит не ненависть, как я предполагал, а вызов. Вызов. Прищуриваюсь, глядя на нее в упор, и ленивая ухмылка расползается на лице. Как интересно… Она вынуждает действовать импульсивно и проверять предел.
Осборн делает какой-то странный жест, будто умелый фокусник, и показывает средний пальчик. Зря она нарывается и ввязывается в недетские игры, хотя… Хотя… С Осборн весело.
Мы обмениваемся только нам понятными взглядами: ее говорит «Пошел ты», мой — «Посмотрим, где окажется этот пальчик».
Больше никто не возвращается к теме про «аттракционы» и непринужденно болтают о моментах, связанных с группой. Я скучающе иногда вклиниваюсь в разговор, но чаще смотрю на потолок или спину Ливии, ощущая, как натягивается внутри струна и обжигает вены. Браун иногда предупреждающе посматривает в нашу сторону, но я веду себя вполне сносно. Эта гипер-опека скоро доконает.
Осборн рассказывает о работе в Нью-Йорке, а я впитываю ее цветочный аромат, тепло и нежный голос. Если бы мы были одни… Думаю слишком хаотично, воображая нереальные вещи. Ливия странно влияет, снова вызывает бурю противоречивых чувств и моментально врывается в мой застывший мир. Ослепительный свет так и норовит пробить стены и вторгнуться на чужие земли, захватить неизведанные территории. Накатывает меланхолия, смешивается с раздражением, превращаясь в потребность избавиться от нежеланных эмоций.
Выхожу на улицу и устремляю взгляд в ночное небо. Белый пух кружится, оседая на землю, путается в моих волосах и тает на пальцах. Тонкая сизая нить скользит в медленном танце и растворяется в темноте. Я неспешно курю, когда слышу странный звук, шуршание и злобное «Черт». Опускаю глаза вниз и сдерживаю хохот.
— Ого, ты уже у моих ног, Осборн? Быстро сдалась, — смотрю насмешливо на распластавшуюся девушку, протягивая руку, но, конечно, никто не принимает помощь.
Ливия, кряхтя, пытается встать, но снова садится задницей в снег и забавно ругается. Наблюдаю за ее провальными попытками оказаться в вертикальном положении, пока кто-то гордо отказывается и еще раз неудачно приземляется на мягкое местечко. Без спроса подхватываю и прижимаю к себе упирающуюся Осборн, разглядывая пунцовые щеки и блестящие карие глаза.
— Что у тебя с координацией? — принюхиваюсь, специально наклоняясь ближе, и ненароком смотрю на приоткрытые губы. — Ты же не пила.
— Убери руки, — сердито проговаривает Ливия, отклоняя голову назад.
— Ты уверена? — выгибаю бровь и нахально ухмыляюсь, бесцеремонно опуская руку ниже поясницы. Осборн яростно толкает в грудь, поскальзывается и, эпично размахивая руками, падает. Смех прорывается и звенит в ночной тишине, нарушая вальс снежинок. Опускаюсь на корточки рядом со «звездой», видя, как в карих глазах вспыхивают искры негодования.
— Слушай… я знаю, что моя сексуальность сражает на повал, но столько раз к моим ногам еще никто не падал.
— Иди в жопу, — шипит разгневанная девушка и принимает сидячее положение.
— В моем присутствии отказывает даже моторика, — подкалываю ее, удовлетворенно усмехаясь.
Из гаража выходит Джинет, удивленно таращась на необычную картину.
— Вы куда пропали?
Осборн снова неуклюже поднимается, ойкает и оседает обратно.
— Кажется, кто-то ногу подвернул, — вопросительно смотрю на Ливию, безмолвно говоря «Не упрямься, давай помогу». Слышу тяжелый раздраженный вздох и закидываю ее руку себе на плечо, потешаясь, что она бы точно выиграла Олимпиаду по фигурному катанию.
— Так что случилось? — озабоченно спрашивает Браун, когда мы заходим в гараж, и я осторожно усаживаю Ливию на диван. Снимаю сапоги и щупаю аккуратно ноги колючки, глядя снизу вверх на ее раскрасневшееся от мороза и злости лицо.
— Скорее всего, растяжение, — оглашаю вердикт, не убирая руку с правой лодыжки. — Надо бы еще твой зад проверить, вдруг там тоже растяжения. Он точно посинел от такого количества падений.
— Спасибо за помощь, — сухо произносит Осборн, не оценивая шутку, и обувает сапоги. — Ребят, я в отель. Увидимся завтра, как договорились.
— Зачем в отель? Ты можешь остановиться у меня, комнат достаточно, в доме только обслуживающий персонал, — предлагает Эванс и Джи согласно кивает.
— Точно, не выдумывай ерунды.
— О нет, спасибо, ребят, но у меня там вещи.
