Основная работа по контракту выполнена, я получаю отличный гонорар — моя первая зарплата как фотографа. Сегодня ночной рейс в Нью-Йорк, но вместо успокоения нападает хандра. Минорное настроение преследует до отлета и причина мне не нравится. Я ждала, что он позвонит, напишет… приедет. Черт, я, действительно, верила, что он пусть и не извиниться, но хоть попрощается. Джи сочувствующе сообщила, что Оззи на каких-то съемках, видя мое взвинченное неспокойное состояние. Поэтому в аэропорт меня провели Джинет и Син, не выходя из машины. Я их долго благодарила, затем обнимала, и только на борту самолета уже поняла, что улетаю из Лос-Анджелеса. Яркие огни становились все меньше, прячась за тучами во всепоглощающей темноте. Отвернулась от иллюминатора в смешанных чувствах с мыслью, что это еще не последняя встреча. Точку ставить рано, но у меня есть время прийти в себя, усилить иммунитет, чтобы вновь столкнуться с тем, кто въелся в мозг и под кожу.
«Привет. Как дела? После Ирландии мы ни разу не созванивались… У тебя все хорошо? Перезвони, как будет время».
«Привет. Ты не отвечаешь… Наверное, очень занят. Перезвони, если захочешь поговорить».
«Привет, Габриэль. Я не доверяю СМИ, но… Они часто пишут, что ты… Это правда? Понимаю, что та жизнь полна соблазнов, ты рок-музыкант. Я надеюсь, что это ложь. Перезвони, ладно? Я переживаю».
«Привет, с днем рождения, милый. Немного странно поздравлять сына в голосовом сообщении, не зная, когда он услышит. И услышит ли… Надеюсь, у тебя все хорошо и ты высыпаешься. Ваша группа сейчас в туре, я знаю, как сложно постоянно находиться в дороге. Is breá liom tú, Gabriel» (с ирл. Я тебя люблю, Габриэль).
«Привет… Скоро Рождество и Новый год, как планируешь отмечать? Я хотела пригласить к себе, если возникнет такое желание. Приготовлю утку с овощами, мясной пирог…»
«Счастливого Рождества, Габриэль. Is breá liom tú».
«Я волнуюсь за тебя… СМИ пишут, что ты все чаще появляешься в публичных местах в нетрезвом виде или… под кайфом. Не знаю, кому верить, ты не отвечаешь. Если голосовые приходят, значит, номер доступен. Я…»
Откидываю небрежно телефон в сторону и провожу ладонью по лицу. О чем она вообще говорит? Какая нахрен утка с овощами и мясной пирог? Мы что обычная дружная семья? Голосовая почта забилась под завязку, поэтому пришлось чистить. Куча хлама и признаний в любви от фанаток, не достойных даже внимания, несколько голосовых от Арин, которые вызвали только скрежет в зубах.
Новый год я встретил в обществе непонятных людей, закидываясь алкоголем и вдыхая кокс с задницы неизвестной шлюхи. Заработал свой первый привод в полицию, когда разбил голову какому-то тупому ублюдку и провел сутки в вонючем обезьяннике. Я чуть не сорвал шестимесячный тур по Канаде и Европе, выслушал яростную речь Купера, который грозился засунуть меня в клинику в Швейцарии для реабилитации. Я не конченный наркоша, так что, пошел он в жопу со своей клиникой и реабилитацией, мудак.
Эвансу тоже не нравилось, когда я выходил на сцену под кайфом, поэтому у нас все чаще возникали разногласия. Каждодневные ссоры, промывка мозга действовали на нервы. Син был занят музыкой и Джи, Райт мутил с Эмили, менеджером Джинет, Шем тоже подцепил какую-то актрису на тусовке, и превратился во влюбленного осла, а я… Я заполнял огромную черную дыру, как мог. Кокс — всего лишь игрушка для поднятия тонуса и веселья.
Внутри просто паскудно… так хреново, что лень переворачиваться и вставать. После снотворного трещит башка и ноют мышцы. Я проспал почти сутки — если бы не таблетки, бодрствование продолжалось бы довольно долго. Теперь я думаю только о том, как быстрее прийти в себя и включить вареные мозги. Взгляд вяло находит тумбочку, которая так и манит, чтобы ее открыли, но веки снова тяжелеют. Кажется, за окном метель…
