Если бы не звон будильника, я бы дальше обнимала подушку, но надо выбираться и приводить себя в порядок. Вроде только недавно встречала Джи в аэропорту, затем мы душевно болтали небольшой компанией в «L'anima», слушая итальянскую музыку и попивая вкусный коктейль по секретному рецепту Симоны, а сегодня вновь сталкиваться лицом к лицу с человеком, которого я хочу и не хочу одновременно видеть. Самое омерзительное, что «хочу» переваливает в процентном соотношении, но разум борется из последних сил, напоминая, сколько раз Лавлес унизил и сделал больно словами. Никогда не пойму женскую натуру: почему мы любим гладить нож, который нанес душевную рану? И все равно я желаю ему счастья. Не знаю, возможно, для кого-то это глупость, но я считаю — человечность, ведь не каждый может остаться человеком до конца. Не стать черствым и бездушным ко всему, когда судьба полна неприятных сюрпризов. Да, в моей жизни было немало потрясений, мне до сих пор снятся холодные стены, в которых заморозилось и остановилось навсегда сердце брата, но я люблю жизнь, какой бы нелегкой она не казалась, и сколько препятствий не вырастало на пути. В этом наша разница с Габриэлем, ведь он нашел спасение в разочаровании и тьме, забыл, как радоваться обычным мелочам, как жить. Он заблудился в тумане и потерялся в одиночестве, а наркотики делают его еще более безразличным. Замкнутый круг.
Под голос телеведущих, рассказывающих о последних новостях, я надеваю блузку без рукавов и брючный костюм цвета слоновой кости. Оставляю волосы распущенными и слегка подкрашиваюсь, выбирая нюдовый оттенок для губ. Образ деловой леди завершают лодочки, неброские украшения и Chanel Gabrielle. Смотрю на флакон с духами и закатываю глаза, горько посмеиваясь. Черт, да у меня даже духи с его именем! Ладно, Габриэль — настоящее имя Коко Шанель, но у меня ассоциируется не с легендарным модельером. Когда выбирала парфюм, даже не обратила внимания на название, а на утонченный цветочный аромат. «Да ладно, это закон подлости: купить духи с названием имени человека, которого пытаешься забыть», — едко думаю, вызывая такси.
Презентация книги проходит в одном из четырнадцати зданий Рокфеллер-центра. Уже подъезжая, замечаю толпу из фанатов и СМИ, загородивших вход. Сразу становится душно и неспокойно: нервно постукиваю пальцами, глядя из окна авто. От утренней уверенности не остается и следа, да и желания выходить из машины. Поэтому водитель несколько раз окликает и спрашивает по тому ли адресу приехали. Протягиваю купюры, выходя из авто, и надеваю солнцезащитные очки. Из такси это выглядело не так устрашающе, когда гудящая толпа становилась все ближе. Я думала, меня примут за одного из офисных сотрудников и не удостоят даже вниманием, но удача сегодня была на стороне папарацци, которые распознали во мне фотографа, работающего с «Потерянным поколением».
Как только я подошла к входу в здание, жужжащий улей безжалостно накинулся с уймой вопросов. Я с паникой смотрела на галдящих людей, не в силах вымолвить слова. Вопросы сыпались один за другим, а звенящий шум и гулко бьющееся сердце мешали соображать. Ноги как назло приклеились к асфальту, ладони вспотели, голова шла кругом от духоты и напирающих людей — еще немного и случится приступ. Это бы произошло, но кто-то дернул за руку, а шум, десятки глаз, голоса остались за непроницаемой защитной стеной. Как только он коснулся моей руки, мурашки объявили о капитуляции и добровольно сдались в плен.
— Эй-эй-эй, ребята, вы напугали нашего любимого фотографа, — ворвался хриплый насмешливый голос, приводя резко в сознание, словно нашатырный спирт. — Все вопросы на презентации.
Он обнимает меня за плечи, и страх постепенно уходит. В голове крутится одна мысль, что все вопросы будут теперь примерно такими: «Какие отношения вас связывают?». Они точно не смогут обойти эту пикантную тему стороной. Только в лифте оживает способность шевелить одеревеневшим языком и пересохшими губами.
— Привет, спасибо, — с облегчением выдыхаю, когда дверь закрывается, и наши глаза встречаются. Я неловко улыбаюсь, отворачиваюсь и смотрюсь в зеркало, проверяя, все ли в порядке. Только блеск глаз выдает беспокойство. На самом деле, я чувствую себя так странно в его присутствии. В последний раз в Эдмонтоне Габриэль сказал, что я ему безразлична, в то время, как сердце дробилось на мелкие осколки и сыпалось к его ногам.
— Привет, Ливия. Я знал, что подобное может случиться, поэтому сказал Джинет, что встречу тебя, — он улыбается уголками губ, опираясь плечом о стену. — Они беспощадны в сборе нужной информации, а ты отличная легкая наживка.
