Следующим днем, я уже входил в небольшую палату Коди. Мне хотелось увидеться с ним перед операцией, как-то подбодрить, вселить больше уверенности и сил. Я не знал, выйдет ли, но такую возможность не мог терять. Когда серьезный взгляд сфокусировался на его впалых щеках и тонких костлявых руках, мне стало не по себе. Он казался таким немощным и маленьким, что пришлось стиснуть зубы и взять под контроль эмоции — они били через край. Это несправедливо. Жизнь — иногда полное дерьмо и отстой, приносит много разочарования, боли, отчаяния, вселяя в душу тьму. И эта тьма может стать губительной, отбирать жизни, делать из людей инвалидов. Если я растерялся, что же будет с Ливией, когда она увидит младшего брата в таком состоянии?
Я откинул сомнения и прошел в палату, повернув стул к себе спинкой. Коди открыл глаза и кинул тусклый взгляд, словно для него даже это огромное усилие и испытание. Впервые я стал свидетелем того, как из кого-то выкачивали жизнь: страшное зрелище, увидеть которое не пожелаешь и врагу.
— Хэй, — я поднял руку и широко улыбнулся. Мальчик слегка кивнул в ответ и тихо сказал:
— А где Ливия?
— Думаю, вы встретитесь с ней завтра, — немного подумав, дал ответ.
— Я тебя помню, — промолвил Коди, спустя минуту, пошевелил пальцами и медленно поднял руку к лысой голове. — Бирюзовая мочалка.
Я рассмеялся и утвердительно кивнул, зная, кто меня так «мило» прозвал.
— Да, точно. Это Ливия меня так любит называть? — я поставил локти на спинку стула и с интересом посмотрел на его болезненно бледное лицо.
— Кажется, она называла тебя еще извращенцем и гребаным бабником, — слабым голосом сказал мальчик и выдавил улыбку.
— Да, Ливия умеет делать приятные комплименты, — отшутился я и обвел палату сосредоточенным взглядом. Все здесь будто пропиталось ядовитой атмосферой, словно это склеп, отбирающий жизненную энергию.
— Ты ее парень? — на полном серьезе задал вопрос Коди, отчего я гортанно рассмеялся, качая головой. Парень… Да она скорее себе глотку перегрызет, чем согласится быть со мной.
— Нет, мы… — я задумался, поднимая глаза. А кто мы? Знакомые, которых влечет друг к другу? Или два одиноких человека, встретившиеся случайно на перекрестке дорог?
— Мы просто общаемся… иногда, — добавил я, поправляя маску на лице.
— Но она тебе нравится, поэтому ты помогаешь, — возразил слабо мальчик и поморщился, делая прерывистый вздох.
— Да, нравится, но у нас довольно… сложные отношения, — мрачно отозвался я, глядя в потухшие зеленые глаза. — Поэтому не говори Ливии, что я приходил, ладно?
«И то, что я твой донор», — мелькнула в голове невысказанная мысль. Об этом знаю только я и мед. персонал. Семье Ливии и тем более ей это знать не обязательно. Ее рассерженный голос эхом отозвался где-то внутри. «Не хочу быть должной! Я жалею, что согласилась на твою помощь. Теперь буду чувствовать, что век обязана такому, как ты!».
Коди загадочно улыбнулся и кивнул.
— А зачем ты пришел?
— Сказать, что на днях операция, и тебе осталось недолго скучать в этом миленьком местечке, — иронично произнес и криво улыбнулся. — Неужели нет желания поскорее выбраться и мутить с девчонками?
Наверное, я нес полный бред, но хотелось просто отвлечь его и рассмешить.
— Мне такое не интересно. Я же не ты.
Действительно. Я широко ухмыльнулся и поиграл бровями:
— Еще скажи, что тебе никто не нравился в школе.
— Не знаю, наверное, нет, — задумчиво протянул Коди.
Дверь немного приоткрылась и заглянула медсестра, напоминая строгим взглядом о времени.
— Черт, мне надо идти уже, — разочарованно проворчал я, убирая стул в сторону. — Ты же борец, да? Помни, что все в тебя верят, поэтому будь сильным, лады?
Коди грустно улыбнулся, опуская глаза на одеяло, и откашлялся.
— Можно тебя кое о чем попросить?
Не люблю я такие разговоры, чаще всего они приводят к невыполнимым просьбам. Но как откажешь больному ребенку? Никак.
— Смотря о чем, — уклончиво ответил, засовывая руки в карманы белого халата.
— Присмотреть за Ливией, — тихо сказал мальчик, и в груди защемило от этих слов. «Присмотреть за Ливией», — повторил в уме.
— Постараюсь, но не обещаю, — мрачно пробормотал, отводя взгляд на работающие аппараты. — Ты должен бороться, Коди, и защищать свою сестру…
— От таких парней, как ты? — насмешливо перебил он, вызывая на лице ухмылку.
— Да, от таких мудаков, как я, — хмыкнул и более серьезно сказал: — Я не хочу давать обещание, которое вряд ли смогу выполнить. Мужчина должен отвечать за свои слова и поступки. Понимаешь, о чем я?
— Да, но все равно спасибо, — прошептал Коди и облегченно вздохнул. Я подошел к кровати, ободряюще коснулся его худой руки и вышел, видя, как он прикрывает глаза. Он уже спал… Только я тогда не знал, что Коди больше не проснется. Это была наша прощальная встреча.
