— Привет, Джей. Тихо, Коди спит.
— Лив, — по щекам Виджэя катятся слезы, он делает несколько шагов, крепко обнимает меня и шепчет: — Коди не спит, он умер.
Я отрицательно качаю головой и улыбаюсь. Нет, это ведь сон, я открою глаза, поеду в больницу…
— Он умер, — повторяет Джей, зарываясь лицом в мои волосы.
— Нет, Джей, мы просто спим, — настойчиво произношу, освобождаясь из объятий, и прикладываю два пальца к холодной шее Коди. Ничего.
Почему он не дышит? Я откидываю белую ткань и замираю. Что с ним? Почему он такой? Почему… О Боже… О Боже… Я начинаю задыхаться и давиться слезами, оседая на пол.
— Нет.
— Лив, — Джей подхватывает меня и ведет к дверям.
— Нет. Коди… — зажимаю рот ладонью и мотаю головой.
— Лив, пожалуйста, перестань! — плачет Джей и встряхивает меня. — Коди умер. Умер, понимаешь? Его больше нет!
Я опустошенно смотрю на стол, на тело Коди. Дверь закрывается, и он остается один. Совсем один.
Это не сон.
Внутри выли ледяные ветра, и бушевала вьюга. Снег не прекращал идти, Нью-Йорк казался клеткой, огни слепили, а жизнь продолжала свой непрерывный бег… В мире больше семи миллиардов людей. Если прекратиться чья-то жизнь, никто не узнает. Люди рождаются, умирают — это закон природы. Мы приходим в этот мир, чтобы затем его покинуть.
Я цепляюсь онемевшими пальцами за парапет, волосы развивает порывистый ветер, смешиваясь с солеными слезами и снежинками… Всего шаг… И никто не узнает, что в мире стало меньше на одного человека.
Осень в Нью-Йорке — это великолепная пора. Когда желтая охра и яркая медь покрывает зеленые газоны парков, в сочетании добавляя зрелищности; когда пурпурные, оранжевые листья взмывают в воздух от дуновения ветра; когда асфальт пахнет от ночного дождя; когда шпили небоскребов утопают в густых свинцовых тучах; когда выходишь на балкон с чашкой кофе и видишь огненные кроны деревьев, ощущаешь запах прелых листьев. Это завораживает, восхищает, захватывает дух. Но город был для меня по-прежнему чужд, словно я всего лишь случайный гость. Приехал на время, чтобы вскоре сказать ему: «Прощай». Но я знал, что Нью-Йорк будет ассоциироваться с одной несносной особой, которую я случайно здесь повстречал. Вспыльчивой, но одновременно робкой, страстной и до невозможности нежной, хрупкой натурой с потрясающими карими глазами, которые умели затягивать на недосягаемую глубину.
В один из дней, после разговора с Ливией, на телефон пришло странное смс от неизвестного номера: «Здравствуй, Габриэль. Могли бы мы встретиться? У меня завтра рейс в Ирландию». Арин. Я несколько минут крутил смартфон в руках, раздумывая, стоит ли отвечать. Стоит ли нам видеться. Она вызывала во мне неопределенные двойственные чувства, и все еще сложно было поверить, что спустя десять лет мы встретились. Я не знал, как поступить. Арин улетит в Ирландию, я — в Лос-Анджелес, увидимся ли мы еще когда-нибудь? Будем ли поддерживать общение или останемся чужаками? Уйдет ли та напряженность, тяжесть, обида между нами? Возможно, стоит начать заполнять пробелы длиною в десять лет.
«В котором часу?» набрал текст и отправил, оглядывая друзей, подшучивающих друг над другом. Даже Син ухмылялся и включался в дурацкую игру. Неужели он выбрался из своей ракушки.
«В 2:40 рм», пришел незамедлительно ответ.
— Эй, чувак, ну харе залипать! — крикнул Шем, кидая в меня какую-то ерунду.
— Отвали, он со своей горничной переписывается, — подыграл ему Райт, и оба придурка громко заржали, действуя на нервы.
Я показал средний палец, отмахиваясь от них, и написал «Хорошо. Пришли адрес и время». Вскоре телефон известил про смс с координатами, а на следующий день, я уже сидел в кафе, недалеко от аэропорта и ждал Арин, постукивая нетерпеливо пальцами по деревянному столику.
