– Понятно, – кивнул Гусев и вновь хлопнул Саню по плечу. – Слушай, Веремеич, и откуда ты только берешь всю эту херню? То про человечков каких-то писклявых нам впаривал, теперь про эту…
– Читал, – отозвался Саня Веремеев. – Муж сеструхин журнальчик один выписывает, так я когда к ним захожу – читаю. Там тебе и призраки, и «летающие тарелки», и полтергейст, и телепатия, и рассказы фантастические – все что хочешь.
– И что же это за журнальчик такой, Веремеич?
– «Порог». В конце не «кэ», а «гэ». Неплохой журнальчик, я тебе скажу.
– Ясно, – кивнул Гусев. – Видать, редактор с ба-альшим прибабахом. Да, Серый?
Сергей неопределенно повел плечом:
– А фиг его знает. Редактору тираж нужен: чем больше тираж, тем больше бабок намолотит. Вот и печатает всякие интересные истории. – Голова у Сергея перестала болеть, и пришли в равновесие незримые душевные весы. Ну, зашел какой-то там, ну, вышел. Может, до сих пор за дверью стоит, потому и не видно его в окно. И Бог с ним, в конце концов…
– Черные мужики, белые дамы – это все фигня! – Гусев налил себе еще пива из кувшина, потянулся за сыром. – Мне, парни, другое покоя не дает. Вы видели, какие физиономии были у местных начальников, когда мы им оружие наше в деле показали? Белее твоей Белой Дамы, Веремеич! Король же обалдел совершенно! – Гусев поднял вверх палец. – Король, не кто нибудь! Глава государства! Представляете, какая мы здесь сила? Да мы же всю его королевскую гвардию смогли бы в два счета уложить. Прикидываете?
– Опять ты за свое, Геныч! – поморщился Саня Веремеев. – Тебе ведь уже сказано было: не годишься ты в здешние короли, нет в тебе королевской крови.
– Нет, ты погоди, Веремеич, – Гусев покачал все еще воздетым к потолку пальцем. – Что такое власть? Это сила! Кто сильнее, тот и властвует, верно? А кто сейчас здесь, в этом королевстве, в этом мире, наибольшей силой обладает? А?
– Три мушкетера-три богатыря Геныч, Веремеич и Серега, – насмешливо сказал Саня Веремеев. – Заметь, всего три, а не триста тридцать три. Тебя боевым топором или двуручным мечом по башке никогда не били?
– Ну и что, что три? – взвился Геныч, оставив без внимания последний вопрос Сани. – «Норд-Ост» помнишь, надеюсь. Концерт «Дурацких пингвинов» тоже, надо полагать, не забыл. Сколько там народу было? Полторы тысячи! А террористов сколько? Правильно, два десятка. И что, попер кто-нибудь на автоматы? То-то и оно! Кому охота жизнью рисковать?
– Ты хочешь сказать, что не прочь поработать местным королем? – поинтересовался Сергей. – Тогда чур я буду главой парламента – всю жизнь мечтал быть главой парламента…
– А я министром обороны, пива, культуры и физкультуры, – подхватил Саня Веремеев. – И сразу начнем какие-нибудь реформы, а то, понимаешь, живут здесь без реформ!
Гусев помрачнел, на скулах у него заходили желваки.
– Я серьезно, парни… – начал было он, но тут же махнул рукой: – А пошли вы все!..
– Кто же о таких вещах в кабаках рассуждает? – Сергей надеялся обратить все в шутку. – Вон, ребята услышат и донесут, и возьмут нас тепленькими, прямо в постельках.
– Какие ребята? Вон те? – Гусев мотнул головой в сторону королевских гвардейцев, которые пили уже вовсю, но вели себя на удивление тихо и прилично, во всяком случае, не громче, чем в начале пирушки. – Да я их и без всякого оружия уделаю! Эй, вы, козлы! – неожиданно крикнул он, обращаясь к пьющей компании. – А ну-ка потише, а не то головы поотрываю и в задницы вам засуну!
Усатые парни в расшитой золотом сине-зеленой форме отставили свои бокалы и кружки и недоуменно повернулись на голос, осмысливая только что услышанное.
– Ты чего, Гусек, совсем охренел? – процедил Сергей, пересчитывая в уме гвардейцев: их было ни много ни мало – одиннадцать человек. – Руки чешутся?
Саня Веремеев встрепенулся, быстрым профессиональным взглядом окинул помещение – все сидящие за другими столиками, кроме безучастного экс-учителя, смотрели в их сторону, – сказал с досадой:
– Сам ты козел, Гусек! Самый настоящий.
– Ничего-ничего, – мрачно произнес Гусев. – Сила – она и есть сила. Щас увидите. – И вновь заорал на гвардейцев: – Это я вам, придурки! Вы своей болтовней мне пиво пить мешаете!
Гвардейцы переглянулись и начали медленно подниматься со своих мест – зашуршали по полу ножки отодвигаемых тяжелых табуретов.
Гусев тоже встал, сбросил плащ и вновь заиграл желваками.
– Не дури, Геныч, – негромко сказал Сергей. – Ты же не в своей кафешке, мы же в гостях. Может нам с ними вместе в поход идти, а ты…
– Отстань, – отмахнулся Гусев. – Пусть узнают, что такое настоящая сила.
Рослый широкоплечий гвардеец медленно двинулся к Гусеву, за ним следовали еще двое – все они были без оружия. Официант, поставив поднос с пивом, выскочил из-за стойки и метнулся к двери – наверное, звать на помощь местных блюстителей порядка. Здоровяк-гвардеец остановился напротив принявшего боевую стойку Гусева и подбоченился; глаза у него были мутноватые от пива и вина.
– Ты что, желаешь подраться, горлопан? – спокойно спросил он глубоким басом. – Пива перепил?
– Дурака он валяет, – подал голос Сергей из-за спины Гусева.
