Откинув жестко шуршащее легкое одеяло, Сергей сел и опустил ноги на пол, покрытый неброским, под стать гобеленам, ковром, кое-где заляпанным желтыми пятнышками воска. За окном, внизу, по-прежнему то и дело стучали по железу, и доносились оттуда чьи-то голоса.
Сергей машинально взглянул на свои наручные часы: девять семнадцать. Еще вчера он убедился в том, что местные сутки вроде бы соответствуют… нормальным. Только это «девять семнадцать» там, откуда они провалились в неведомое доселе королевство Таэльрин, было девятью вечера, а не утра. Спать они улеглись вчера в начале одиннадцатого, значит проспали достаточно для того, чтобы хорошенько отдохнуть после вчерашних, довольно утомительных, лесных переходов-переездов. И утомительных не только для тела…
Сергей встал и в одних трусах направился к скамье, над которой висели мечи и кинжал. Сушить мозги раздумьями с самого утра не хотелось – для этого будет еще море времени. Как там вчера сказал Геныч? «Давайте считать, что мы в заграничной командировке»? Что ж, вот так и будем считать. Пока. А жизнь, она, брат, понимаешь, покажет. Главное, чтоб не в смысле: «Я тебе покажу, урод…»
Он провел пальцем по холодному клинку кинжала, потом вытащил из ножен меч – довольно-таки увесистый, как оказалось – и неслышно затанцевал босыми ногами по ковру, делая лихие выпады и отражая удары мнимого противника. Получалось у него не очень ловко, скорее даже, неуклюже: для того, чтобы эффективно махать этим Эскалибуром-Дюрандалем, требовалась определенная сноровка, которую не выработаешь за две минуты. Сергей представил себя со стороны – босого, в трусах, со здоровенным, средневекового вида мечом в руках, – негромко хохотнул и вернул меч на место. И на душе у него почему-то стало легче.
«А почему бы и нет? – подумал Сергей. – Таэльрин так Таэльрин. В конце концов, не все же время мотаться по тревоге в какой-нибудь сто пятнадцатый микрорайон или на станцию Чуприяновка с торговками-самогонщицами и рожами этими бандитскими… Даешь королевство, блин, а не сферу влияния криминальных авторитетов! Димке латы привезу, настоящие, рыцарские – обменяю на бронежилет, так и быть…»
Он взобрался на скамью под окном, навалился животом на широкий прохладный каменный подоконник и высунулся наружу. С солидной высоты угловой башни хорошо просматривался один из четырех секторов обширного двора, отделенный от других секторов двумя сложенными из крупных каменных блоков стенами, по диагонали сходящимися к центральной башне – донжону, где располагались покои владельцев замка лонда Гарракса и его супруга лонды Окталии и большой зал, в котором вчера имели честь отужинать «уважаемые Подземные Мастера Сергей, Геннадий и Александр». Вдоль боковой стены, соединяющей две угловые башни замка, тянулась крытая красной черепицей конюшня – Сергей слышал доносящееся из полумрака пофыркивание скакунов, – а рядом примыкала к зубчатой стене еще одна постройка под такой же красной черепичной кровлей. Скорее всего, как предположил Сергей, это была оружейная мастерская, потому что на утрамбованной площадке возле раскрытых настежь дверей стоял стол с инструментами, среди которых Сергей опознал щипцы и молотки, и двое смуглых бородачей в длинных кожаных фартуках сосредоточенно трудились у наковальни: один держал щипцами меч, а другой сноровисто обхаживал клинок молотком на длинной рукоятке (хотя за точность собственной терминологии Сергей поручиться не мог). Сектор справа, за диагональной стеной, ведущей к широкобокому высоченному донжону, почти не просматривался – не хватало высоты обзора – и Сергею были видны только развесистые зеленые кроны деревьев, густо испещренные желтыми точками каких-то плодов. Приглядевшись, Сергей согласился считать их яблоками, хотя таких высоких яблонь ему не доводилось видеть – впрочем, замков вассалов короля видеть ему тоже не доводилось; вероятно, в правом секторе был устроен замковый сад. Да, сада не было видно, зато из окна гостевой комнаты, где провел ночь Сергей, открывалась неплохая панорама территории, находящейся вне стен замка; многое Сергей видел еще вчера, когда двадцатка Гортура выехала из леса и направилась к замковым воротам.
Это произошло уже под вечер – дорога, наконец, перестала быть отражением реки, повторяющим все извивы берега, и свернула в сторону, на возвышенность, где лес сначала поредел, а потом и вовсе иссяк, словно деревья устрашились вздымающихся к небу, соединенных стенами, массивных башен, господствующих над всей округой. Вид у замка был грозный и неприступный, с налетом торжественной угрюмости, его четкие лаконичные формы были вполне самодостаточны – в общем, замок выглядел именно так, как и должна выглядеть настоящая крепость в приграничном районе.
