– А вдруг он не разговаривать нас позвал? – поежился Рыжий.
– Если это ловушка, то сбежим, – вставил я. – Мне надоело подвергать себя и вас опасности. Так что, если почувствуем угрозу, делаем ноги!
– Здесь так просто не побегаешь, – вздохнула Зоя, отцепляя подол платья от ветки. – Благо что почва твердая и ивняк не так уж разросся, дорогу видно. Но все равно быстро сбежать не выйдет.
– Но проверить-то дом все равно нужно? – уже не так уверенно спросил я.
– Проверяем любую зацепку, как и прежде, – кивнул Глеб.
Когда мы наконец пришли в назначенное место, я опешил. Язык не поворачивался назвать домом то, что осталось после пепелища. От деревянного сруба сохранились только две стороны из четырех и некое подобие крыши из покрытого мхом шифера. Черные, обугленные балки торчали в разные стороны, словно порванные сухожилия огромного монстра. Со временем они еще и сгнили и теперь, когда дул сильный ветер, осыпались трухой.
– Страшное зрелище, – прошептала Зоя. – Как представлю, что когда-то на этом месте был дом, в нем жили люди, а после пожара остался лишь пепел, становится жутко.
– Пожар хуже вора, – пробормотал Глеб.
Лишь разросшаяся кругом зелень скрашивала эту жуть. Я заметил сохранившиеся после пожара вишни и кустики малины. Но поскольку они росли дичком и за ними не ухаживали, ягоды были мелкие и кислые.
Я медленно подобрался ближе к дому и стал обходить его кругом. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не напороться на гвоздь или еще что-нибудь. Вдруг сквозь тихие голоса друзей пробился знакомый мотив, а по мере приближения к источнику звука я смог разобрать слова, и меня пробрала дрожь.
Я сделал несколько больших шагов, и мне открылась картина точь-в-точь как во сне: на перилах лестницы сидел кудрявый юноша и пел песню, широко раскинув руки. Только перила или, если сказать точнее, то, что от них осталось, были обуглены и покосились. Но это точно был незнакомец из моего сна. Мы нашли отпечаток памяти, который сам вышел со мной на связь.
Парень заметил меня и резко умолк. Его призрачные глаза нашли мои, а затем губы незнакомца растянулись в кривой улыбке. Я с трудом сглотнул вязкую слюну, не представляя, что нас ждет дальше…
Отпечаток памяти спрыгнул с обугленных перил и сделал два шага к нам. Мы с друзьями, не сговариваясь, отступили.
Между бровями незнакомца пролегла глубокая морщинка, улыбка сползла с его лица, и он вдруг заговорил с обидой в голосе:
– Да не трону я вас, не за этим ведь звал.
Мы молчали. Смотрели на паренька исподлобья, не в силах осознать услышанное.
Видимо, сообразив, что мы в шоке, он продолжил:
– Да хороший я! Кукуха на месте, сожрать вас не хочу… Так и будете стоять в сторонке?
– А нам-то откуда знать, что у тебя на уме? – первым заговорил Глеб. – Последняя мертвячка, с которой мы столкнулись, чуть не утопила нас всех, хоть мы и на суше были.
– Тонечка… – вздохнул паренек, кивая. – Ей еще при жизни досталось. Потеряла ребенка и рассудок вместе с ним. Еще неизвестно, как она сразу после смерти сущностью не стала.
– Сущностью? – переспросил я. – Что это значит?
Мы с Зоей держались за руки, свободной она прижимала к себе биту Кики. Рыжий топтался за нашими спинами, а мы с Глебом были на передовой. Незнакомец немного помолчал, затем заговорил тише.
– Сущности – это то, что от нас остается, если мы не находим покой. Сущности питаются людскими страхами, рыщут, желая еще и еще. Даже нам – мирным душам – иногда от них достается… И чем сильнее ваша душа, тем ужаснее будет ваша сущность.
– А ты-то кто? – нахмурился Глеб.
– Я? Мирный я, Семеном звать. Покой ищу, вот на вас и вышел.
– А раньше чего не связался?
– Попробуй до вас достучись, – развел руками парень. – Ведь сколько пытался! И сны нагонял, и песни пел, и даже фотокарточки оставлял.
– Так это ты?! – ахнул я. – Подсказки нам именно ты оставлял?
– Ага, – снова вздохнул Семен. – У большинства из нас есть особенности. Я в сны проникать могу. Катерина помогать вам наказывала, еще когда здесь была, ну, я и помогал. Напрямую мы не можем, иначе быть беде.
– Подожди, ты Катюху знал?
Я подошел к Семену, уже абсолютно не испытывая страха перед ним. Столько всего получилось узнать от него за каких-то несколько минут, а сколько всего мы еще могли выяснить. От осознания этого у меня даже закружилась голова.
– Что значит – быть беде? – спросил Глеб.
– Я и так вам все на блюдечке с голубой каемочкой подал, почему вы такие невнимательные?
