Полночь настигла нас слишком быстро. Оповещение на телефоне пропищало так звонко, что мы, не сговариваясь, вздрогнули. Глеб быстро стал зажигать восковую свечу.
– Зеркало напротив зеркала образует зеркальный коридор, – пробормотал он. – Пламя свечи поможет увидеть. Я призываю тебя, неупокоенный дух.
Повисла тишина. Долгая и тягучая. Пламя свечи мерно подрагивало от нашего дыхания, но в зеркале никто не объявлялся.
Тогда Глеб стал призывать громче:
– Приди и покажись нам, неупокоенный дух. Позволь увидеть тебя и поговорить с тобой. Приди и покажись!
Глеб повторял слова призыва снова и снова, пока у него не пересохло во рту. Он прокашлялся и затих, прислушиваясь. Ничего не происходило.
– Попробуй зеркала немного подвигать, – предложил Рыжий. – Может, ты неправильно их установил и коридор не получился.
Глеб пожал плечами и сделал так, как посоветовал Рыжий. Пламя свечи вздрогнуло и затрещало, Глеб быстро отдернул руки от зеркал, даже слегка отодвинулся и стал внимательнее всматриваться в отражение. Я тоже. Даже вытянул шею, чтобы лучше видеть, но ничего странного не заметил.
В какой-то момент я решил, что с ритуалом ничего не получится, и даже немного расслабился. Хоть охота на призраков не удалась, я не мог искренне расстраиваться из-за этого. Еще один день в Вороньем Гнезде без чертовщины – это ли не праздник?
– Мне кажется, из этого ничего не выйдет, – прошептал я. – Неплохая была идея, но давайте уже закругляться. Зой, ты в порядке? Бояться нечего, не вышло, ну и черт с ним…
– Тише, Слав! – вдруг зашипел на меня Глеб. – Вы слышите?
Как только он спросил, у меня по спине поползли неприятные мурашки. Я тут же замолк и прислушался. Вроде бы ничего сверхъестественного, обычный скрежет снаружи. Это мог быть ветер или какое-нибудь безобидное домашнее животное, но от страха я чуть не застонал.
Все повторялось. Как и в прошлый раз, сначала по двери предбанника кто-то сильно ударил, затем чьи-то острые когти стали царапать жестяную крышу бани. А когда оно перебралось к окну и громко заголосило, мы все подскочили на ноги и вжались друг в друга. Глеб чуть не снес меня с ног, резко соскочив с полка и запрыгнув в круг из мела и соли.
– Какого черта? – зашептал на ухо Рыжий, тяжело дыша от страха. – Что там творится?
Мы дышали друг другу в затылки и боялись выйти за пределы круга. Пламя свечи на полке расплясалось не на шутку. Оно дрожало и трещало, и мы каждый раз тихо скулили от страха. Зоя прижалась ко мне так плотно, что грудной клеткой я ощущал ее сердцебиение. Учащенное, как у загнанной в ловушку лани.
– Если не выходить из бани, оно нас не достанет, – дрожащим голосом произнес я. – В прошлый раз, когда я вырубился здесь, не достало.
Глеб заглянул мне в глаза и быстро кивнул. Он велел нам не шевелиться и не топтаться на месте, если не хотим разорвать солевой круг. Паника чуть отступила, когда мы замерли. Снаружи что-то бушевало и неистово вопило, но мы так затихли, что только дыхание и было слышно.
Никто не проронил ни звука. Никто не шелохнулся. Зоя в центре, а мы окружали ее, словно живым щитом. И молились. Наверняка молились все. Лишь бы оно не пробралось внутрь. Лишь бы поскорее ушло. Лишь бы…
Мои губы дрожали так сильно, что пришлось их закусить. Тело затекло от неподвижности, ноги онемели. Снаружи больше никто не голосил, лишь изредка доносился скулеж и скрежет дверных петель. Будто нечто пытается пробраться в баню, царапает дверь, но отворить ее не в силах.
Примерно где-то через час я стал разминать шею, чтобы не заснуть и не упасть. Повернул голову влево, посмотрел в маленькое банное окно, в ночи абсолютно ничего не увидел. Повернул голову направо и обомлел. Из зеркала на меня смотрело лицо. Так пристально, что почудилось, словно оно заглядывало прямиком мне в душу.
От неожиданности я вскрикнул и отпрянул назад. Нога шваркнула по соли и раскидала ее в разные стороны, круг разорвался. Я было уже заголосил, но Глеб среагировал быстро. Он схватил меня за шкирку и удержал от падения. Затем взял в руки оба зеркала и с силой впечатал их в полок, разбивая. Пламя свечи дернулось и вдруг замерло, перестало колыхаться и потрескивать. Внутри бани и снаружи все замолкло. Наступила тишина.
Из бани мы неслись сломя голову. Я не оглядывался по сторонам, боясь увидеть в закоулках двора какого-нибудь монстра. Наступила тишина, мы решили, что можно убираться, и сделали это, несмотря на риск.
Обсуждать ничего не стали. Я быстро распрощался с ребятами и зашел в дом. Парни пообещали проводить Зою до ее дома, и, хоть мне было стыдно, что я не присоединился, страх позволил закрыть на это глаза. Но, засыпая, я думал, что в прошлый раз нечто убило Карасева после того, как чуть до смерти не довело меня. Вдруг ребята прямо сейчас в опасности, а я, вместо того чтобы противостоять чертовщине вместе с ними, лежу в теплой кровати?
