Это было сказано совсем не с укором, а с благодарностью. Я улыбнулся в ответ. Снова ощутил, как в душе разрастается сочувствие к судьбе Семена. Навскидку я дал бы ему не больше двадцати пяти, значит, ушел из жизни совсем рано. Но если вспомнить Федора Ильича, или, если точнее, Федьку, который подвез меня к Вороньему Гнезду, возможно, и Семен на самом деле был гораздо старше, чем казался.
– Как мы и говорили, сделаем все возможное, чтобы помочь тебе. Ведь друзья именно так и поступают.
– Значит, я друг вам? – удивился Семен.
– Конечно друг. Как и Катюха.
Семен снова улыбнулся, но уже без грусти в глазах. А у меня в голове промелькнула мысль, что помочь ему даже важнее, чем справиться с проклятием Вороньего Гнезда.
После того как я назвал Семена другом, он не умолкал ни на минуту. Много говорил о Катюхе, рассказывал о забавных, хотя и незначительных вещах, но я не перебивал его, мне было интересно все.
– Ну а перевертыши вообще реальны?
– Кто? – приподнимая брови, спросил Семен.
– Перевертыши. Люди, которые умеют в животных обращаться. Федор Ильич писал в своих заметках, что встречал одного.
– Я никогда не встречал зверолюдей, – задумчиво ответил Семен. – А Федор Ильич был довольно замкнутой душой и, возможно, не совсем в своем уме… Он охранял болота и почти никогда не показывался.
– Почему вы не сплоченные? В Вороньем Гнезде наверняка много отпечатков памяти. Может, если бы вы общались друг с другом, было бы меньше от вас проблем?
Семен тяжело вздохнул и уселся на траву. Задрал голову, подставляя лицо солнечным лучам.
– Мы потерянные души, Слав. Каждый остался в мире людей по своим причинам, и обычно эти причины далеко не радужные. Наши смерти, то, как мы жили, гложут нас изнутри. Поэтому большинство неупокоенных душ сложно назвать мирными. – Семен на минуту задумался, а затем предположил: – Может, я поэтому ничего о себе не помню? Чтобы скорбь и сожаления не выжгли мою душу и я не превратился в сущность.
Я понимал, о чем он говорит. Эта мысль звучала правдоподобно, но у меня был заготовлен контраргумент.
– Вспомнить нужно. Чтобы простить себя или своего обидчика и уйти на тот свет. Только получив прощение или закончив незавершенные дела здесь, ты сможешь стать свободным.
После моих слов Семен долго молчал. Видимо, переваривал услышанное, взвешивая все за и против. Он страшился узнать правду о себе, но я был уверен на сто процентов, что без знаний о прошлом парня мы не сможем отправить его на тот свет.
– Я постараюсь вспомнить, – наконец сказал Семен. – Но не проси меня помогать вам, это опасно… Я ведь понимаю, что ты и твои друзья попытаетесь разболтать меня. Но мне не позволят открыть всю правду.
– Знаю-знаю, – отмахнулся я. – Сейчас главное понять, что тебя здесь держит… Но не дуйся на ребят, они просто устали жить в постоянном страхе. Именно поэтому мы и хотим разобраться с проклятием Гнезда.
Я присел на траву рядом с Семеном и, так же как и он до этого, сорвал травинку и прикусил.
– Если быть до конца откровенным, я сам мечтаю побыстрее убраться из этой проклятой деревни. А для этого нам необходимо понять, что здесь происходит. Ты ведь и сам скрываешься от сущностей, так, может, если бы не стало барьера, и ты смог бы убраться отсюда подальше.
– Например, на тот свет?
– Или остаться на этом, но уйти за пределы Гнезда. Что-то мне подсказывает, вас всех тоже сдерживает барьер. Хотя… Федька от самого Уйского меня подвез… – Я рассуждал вслух, глядя на Семена. – Но мы не знаем точно, где начинается и заканчивается барьер.
Семен посмотрел на меня, сузив глаза, и тогда я понял, что, возможно, нащупал правду.
– А если у каждой души свои особенности, то, скорее всего, за барьер тоже отвечает какая-то одна душа, – заключил я. – Видимо, сильная и очень обозленная.
Семен вдруг разволновался, резко вскочил на ноги и принялся оглядываться по сторонам. Буквально несколько секунд спустя подул ветер, и на лице отпечатка памяти отразилась боль. Увидев это, я не на шутку испугался и тоже быстро встал.
– Мне нужно скрыться, – пробормотал Семен.
– Что-то опять происходит? – Я взглянул на небо, которое мгновение назад было чистым. Его заволокли грозовые тучи. –
– Я должен уйти, Слав, – настойчиво произнес парень, посмотрев на меня.
Судорога боли снова прошла по лицу отпечатка памяти. Семен поморщился. От его вида мне тоже стало нехорошо, но я знал, что может значить его состояние.
– Вспомни о своем прошлом и, как только сможешь, найди меня, – быстро произнес я. – Буду приходить сюда и ждать тебя. Не дай себя поймать!
Семен схватился за голову, но, перед тем как исчезнуть, снова взглянул на меня, улыбнулся и кивнул. А потом растворился дымкой.
