Я со всей силы наступил на железный штык, навалившись на него всем телом. Черенок взлетел, я схватил его обеими руками и нанес лопатой удар, как кувалдой. Лезвие врезалось Алексею прямо в челюсть, проломив ее и оторвав кусок языка. Я бросил лопату, быстро схватил его за правую руку и резко вывернул ему запястье. Он завопил от боли. Одновременно я достал из кармана револьвер и приставил ему дуло к виску. Теперь Алексей стал моим живым щитом.
Я повернулся к Мартину и сказал:
– Брось оружие.
Он изумленно уставился на меня, словно до него до сих пор не дошло, что роли поменялись. Он крепче сжал дробовик. Прошло несколько секунд. Алексей извивался передо мной, кровь лилась у него изо рта и стекала по подбородку. Я сделал шаг влево, и дуло дробовика повернулось за мной.
– Ты брось оружие, – сказал Мартин.
– Не дождешься.
Мартин посмотрел на меня, потом на мой револьвер, потом на своего друга.
– Со мной лучше не шутить, – сказал я. – Не бросишь оружие, прострелю Алексею челюсть, а потом, пока ты будешь целиться, убью тебя. Ты ведь этим сейчас занимаешься? Ищешь, с какой точки лучше выстрелить?
Шестеренки в его примитивном бандитском мозгу вращались медленно. Я уже это понял. Он все елозил своими пухлыми пальцами по рукоятке дробовика. Ладони у него стали влажными, как воздух солончаков. На костяшках пальцев выступили капли пота, смазав татуировку.
Алексей захлебывался кровью, которая лилась ему в горло.
Налетел новый порыв ветра.
– Разряди пушку, – сказал я. – Сию минуту.
Он отвел дробовик в сторону и выстрелил. Вывалилась красная гильза. Он передернул затвор, и прогремел следующий залп. Он продолжал стрелять, пока все шесть гильз не оказались на земле. Потом открыл затвор, чтобы я убедился, что магазин пуст, и бросил бесполезный дробовик на обочину. Он стоял, свесив вдоль тела безжизненные руки и тяжело дыша.
– Хорошо, – сказал я, прицелился и вышиб ему мозги.
Пуля вошла Мартину в левую щеку, чуть ниже глаза, и вышла в основании черепа, где встречаются все нервные окончания. Песок окрасился кровью, смешанной с мозговым веществом и осколками костей. Тело рухнуло тяжело, будто набитое свинцом.
Я выпустил Алексея. Он, шатаясь, шагнул вперед, пытаясь восстановить равновесие. Но, прежде чем он сделал второй шаг, я ударил его в затылок рукояткой револьвера, и он упал лицом в грязь. Должно быть, я размозжил ему голову – он немного подергался, а потом затих.
Я позволил себе передышку.
Психически здоровый человек не может получать удовольствия от убийства, но все же убивать не столь ужасно, как это представляют себе обычные люди. Говорят, что убивать страшно, что, когда совершаешь убийство, что-то умирает в тебе самом. Я никогда не испытывал ничего похожего. Если честно, я вообще ничего не чувствовал, разве что тяжесть в груди, как при сердечном приступе, да дышать стало чуть труднее. Ну, еще окружающий мир сделался как-то ярче. Все проблемы куда-то улетучились, в мыслях появилась легкость. Я знал, что это следствие выброса адреналина, которое через несколько минут пройдет. Я заставил себя отвлечься от мыслей о только что случившемся и сосредоточиться на главном. Никакие угрызения совести меня не терзали.
Эти парни были наемными убийцами.
Я не собирался оставлять их в живых. Жалость была бы с моей стороны ошибкой. Оставь я их в живых, способными держать оружие, Волк непременно натравил бы их на меня. Черт возьми, да они и без Волка нашли бы меня, потому что я оказался сильнее. Мало кто умеет проигрывать. Идея мести засела бы в их тупых головах, как инфразвуковая пуля двадцать второго калибра, слишком медленно пробирающаяся к выходу. Они бы не успокоились, пока не покончили бы со мной. Поэтому я покончил с ними.
Я обыскал Алексея. Вытащил из кобуры на поясе «ругер», открыл магазин и увидел девятимиллиметровый патрон. Пистолет я зашвырнул в болото. В нагрудном кармане лежал паспорт.
То же самое я проделал с Мартином. В его бумажнике нашлись водительские права с адресом в Оушен-Сити. Помимо дробовика и второго комплекта ключей у него на ремне висел маленький складной нож. Нож полетел вслед за всем остальным. Потом я поднял с земли пачку с двумя тысячами, стряхнул с нее грязь и вернул в свой карман. Обтерев черенок лопаты полой рубашки, я закинул ее как можно дальше.
Алексей застонал и зашевелился, судорожно скребя ногами о землю.
Я выстрелил ему в затылок. Смахнул со своего галстука каплю крови и отошел от трупа.
