Идти по лестнице пришлось не так уж долго. Всего сотни две ступенек – а потом она как-то незаметно превратилась в эскалатор. Живописное, но мрачное Загробье сменилось... Данилюк пока не был уверен, где находится.
Все было залито мягким, очень приятным светом. Вокруг вздувались золотистые облака. Исходящие медовой патокой, они распухали и вновь опадали.
Это уже Рай? Красиво, спору нет, но пока довольно пустынно. И эскалатор даже не думает заканчиваться – так что, наверное, до цели Данилюк еще не добрался.
По мере того, как он поднимался, видно становилось все больше. Появлялись все новые детали пейзажа. Облака словно расцвечивались изнутри, из их недр появлялись колонны, фонтаны, миниатюрные оазисы. Воздух наполнило чудесным ароматом, зазвучала тихая умиротворяющая музыка.
На одном из дальних облаков Данилюк увидел девушку. Облаченная в невесомое радужное одеяние, она перебирала струны арфы. Крыльев за ее спиной Данилюк не заметил, но лицо было невыразимо прекрасным.
Жаль, сидела она слишком далеко. Не кричать же с эскалатора.
Можно ли с него сойти, Данилюк не знал и судьбу испытывать не собирался.
А вот следующий им встреченный сидел уже совсем близко. Правда, был он не столь прекрасен. Костлявый пожилой негр с кривыми зубами – облаченный только в цветные труселя и шапку, он исступленно колотил в тамтам. При виде Данилюка он чуть изменил ритм и нараспев зачитал:
- Йоу, брат, как жизнь, как сам?
- Нормально! – крикнул Данилюк, пока эскалатор проезжал мимо. – Это уже Рай?
- Нет еще, брат, йоу! Это Сукхавати, йоу! Чистая земля Будды!
- Ты что, буддист?
- Йоу, брат, йоу, слава Будде! – закивал негр, стуча по тамтаму. – Я был перерожден нигером светлым, просветления искал в горах Тибетских, в прошлой жизни был конопляным листом, но судьбою гоним, стал я гангста-рэпером. В тёмных улицах детройтских нашел призвание, там мы рэп читали и шмаль курили. В те дни не узрел я еще высшей истины, был я грешным нигером, прости меня, Будда! Йоу Будда, йоу Будда!..
Эскалатор вез Данилюка все выше, и вскоре голос блаженного рэпера совсем стих. Облака же постепенно становились все белее, неземной свет разливался все ярче... и вот его наконец вынесло на самый верх! Ступени закончились, и Данилюк ступил на... облако, видимо. Бескрайнее, очень пышное, каким-то образом одновременно твердое и мягкое.
Да, это несомненно Рай. Никакого сравнения с Загробьем. Только самые лучшие, самые райские его уголки вроде Элизиума, полей Иалу или Светлого Завтра могли сравниться с этой волшебной красотой.
Над головой простиралась радуга. Бескрайняя, занимающая четверть небосвода. А вот солнца Данилюк не видел – за пределами радуги небо было сплошь белым. Но не та яркая, слепящая белизна, что у снежного поля в безоблачный полдень. Нет, на этой белизне взгляд отдыхал, успокаивался.
И облака. Повсюду были облака. Вверху и внизу, мягкие и пушистые, всех возможных цветов и оттенков.
Это не настоящие облака, конечно. Настоящие – это просто водяной пар. Тот же туман, только более густой.
А эти похожи на сахарную вату. Или мыльную пену. Данилюк потрогал одно – мягкое и пушистое. Надавил сильнее – рука прошла насквозь. Попробовал присесть – получилось. Комфортно, как в кресле-мешке.
Но забавляться с облаками Данилюку быстро надоело. Покрутив головой, он увидел вдали врата. Огромные, но очень ажурные, перламутрового блеска. Они словно состояли из чистого жемчуга... хотя почему бы и нет? Здесь такое вполне возможно, наверное.
Небесный эскалатор, на котором Данилюк приехал, оказался не единственным. Шагая к вратам, он то и дело замечал другие. И на них тоже приезжали духи – постепенно вокруг становилось все люднее.
У самых же врат скопилась целая толпа. Хотя никто не шумел, не суетился – духи выстроились длиннющей линией. Подошедший к ее концу Данилюк продолжил было шагать к вратам, но какой-то усатый старикан окликнул его:
- Дружище, тут очередь вообще-то. За мной будешь.
- Извиняюсь, - слегка смутился Данилюк. – А без очереди никак?
- Никак.
- Вообще никак? А если я инвалид? Или беременный?
- Это очередь в рай, дружище. Здесь у всех равные права. Я тоже инвалид, между прочим.
- Где?
Старик слегка повернулся, и Данилюк сконфуженно увидел, что у него нет левой ноги выше колена. Правда, он и на одной правой стоял, как на двух – без костылей, без палки.
Ну оно понятно, духу увечья безразличны.
- На войне потерял, - прокомментировал старик.
- Это ничего, здесь новая отрастет, - сказал кто-то спереди.
- А скоро?
- А ты давно ее потерял?
- Да лет тридцать уж. В Афгане.
- Ну, старые увечья дольше заживают... Но ты все равно просто подожди немного.
- А ты откуда знаешь?
- Так на очередь посмотри.
Данилюк немного отошел, внимательно осмотрел людскую вереницу и быстро заметил разницу. Те, что стояли в самом конце, выглядели не очень-то – в основном старики, седые и морщинистые. У многих больной вид, калек тоже хватает. Вон у того лицо разворочено, этот обгорелый весь, третий вообще на человека не похож, настолько страшно изуродован.
