Но чем дальше, тем лучше духи выглядят. Увечья исчезают, спины распрямляются, лица разглаживаются. С тех, что в самом начале, хоть картину пиши – лучшие люди нашего края. Все молодые, красивые.
Оценив длину очереди, Данилюк приготовился к долгому ожиданию. Впрочем, он никуда не торопился. Есть-пить не требовалось, спать не хотелось, усталости не было – чего б не постоять?
И постоять пришлось. Час тянулся за часом, небесные эскалаторы то и дело доставляли новеньких. Очень часто, в общем-то. Спереди очередь довольно быстро укорачивалась, но сзади она с той же скоростью удлинялась, и в целом получалось так на так.
Иногда мимо проносились маленькие дети и младенцы. Этих пропускали без очереди и, кажется, даже без собеседования.
Многие стояли с животными. Сгорбленная старушка, вставшая как раз после Данилюка, приехала на эскалаторе с кошкой на руках – а уже здесь ее встретила еще одна. При появлении своего человека она сердито замяукала, явно недовольная долгим ожиданием.
Что именно происходило у самых врат, Данилюк за чужими спинами не видел. Можно было сходить, поинтересоваться, но он опасался, что потеряет место в очереди. Номерков тут не было, никакое табло нигде не светилось – просто стояли друг за другом, в несколько линий.
Впрочем, никто не шумел, не скандалил. Не за картошкой все-таки.
Хотя тишины тоже не было. Духи шептались, переговаривались, жадно ловили любые крохи информации. Приехавший из Загробья Данилюк оказался редким исключением – почти все остальные умерли буквально только что.
Кого-то к райским вратам доставили ангелы, перед кем-то просто появился туннель из света или лестница в небо. Насколько Данилюк понял, первую стадию распределения все уже прошли, осталось собеседование со святым Петром.
Но многие все равно ужасно нервничали. Одноногий старик перед Данилюком стоял мрачный, поминутно вздыхал. Был он в потертом мундире, на груди блестели ордена – видимо, с ними его похоронили.
- Волнуетесь? – спросил наконец Данилюк.
- Есть малёхо... – кивнул старик.
- А что так?
- Да не пустят меня, наверное... Я людей убивал.
- Это кого?.. а, на войне?
- Ну да, на войне. Но убивал же...
- И много?
- Семь человек… или восемь.
- Точно не помните?
- Просто насчет одного не уверен. Это друг мой был, товарищ боевой. Его подстрелили, он сильно мучился, попросил добить. Вот не знаю, считается это убийством или нет...
- На войне не считается, - подал голос дух спереди.
- Почему это? – нахмурился ветеран. – Сказано же «Не убий».
- Ох уж этот ваш русский язык! – насмешливо хмыкнул его сосед. – Одно и то же слово для убийства родного отца и для шлепка по комару. Не убий, ха. В оригинале-то у слова «убий» гораздо более узкое значение. Чтобы эту заповедь адекватно перевести на ваш, на русский, правильно будет сказать: «Не убий с умыслом, из ненависти или корысти». А смертная казнь, защита жизни или чести, а также участие в битвах под эту заповедь не попадают. Такие убийства в оригинале обозначаются совсем другим словом.
Ветерана это особо не успокоило. Он явно продолжал переживать.
Сколько всего прошло уже времени, Данилюк сказать затруднялся. Но очередь постепенно продвигалась, и стоял он уже не в конце ее, а в середине. Райские врата стали видны совсем хорошо – похоже, и в самом деле жемчужные. При них не было никакой стражи или швейцара – просто такая огромная, распахнутая настежь калитка посреди облака.
За ней простирались все те же облака. Вступающие в ворота делали шаг и бесследно исчезали. Это могло бы вызвать нервозность, но духи время от времени выходили и с той стороны. Давно умершие встречали новоприбывших родных и друзей.
Вот один молодой парень промчался вдоль очереди, пристально вглядываясь в лица. Мимо ветерана и Данилюка он пробежал равнодушно, бросил взгляд на старушку с кошками... и засветился от счастья.
- Ксана!.. – воскликнул он, заключая старушку в объятия.
- Вла... Владик?! – недоверчиво переспросила та.
На какую-то секунду парень резко поседел, покрылся морщинами, превратился в дряхлого старика – и тут же снова помолодел.
И одновременно с ним принялась молодеть и старушка. Данилюк моргнуть не успел – а на ее месте уже длинноногая девчонка с толстой косой.
Поцелуями эти двое осыпали друг друга долго. Соскучились, видать. А когда наконец разомкнули объятия, Владик грустно произнес, держа Ксану за руки:
- Только еще немножко придется в очереди подождать. Тут блата ни для кого нет...
- Ой, да мы вас пропустим! – добродушно махнул рукой ветеран. – Правда, дружище?
- Конечно, проходите, - согласился Данилюк.
- Нет-нет, ни в коем случае! – замахала на них руками Ксана. – Вас всех тоже наверняка кто-то ждет!
Владик стоял со своей женой, пока не подошел дежурный ангел. Насколько Данилюк понял, вот эти самые места перед вратами – это еще не сам Рай, а что-то вроде КПП, таможни. Типа внешнего кольца Загробья. И собственно райских обитателей здесь просят без нужды не болтаться – пограничная зона и все такое.
