Но те лишь молча смотрели. Улыбки с их лиц сползали, они медленно качали головами... а потом стали исчезать. Игнат заронил сомнение в породившее их сознание, и миражи рассеялись.
- Вот так и работаем, – хмуро сказал Данилюку Игнат, когда исчезла и вся комната. – Наматывай на ус.
Стажируясь у Игната, Данилюк исходил все внешние круги. Чем дальше те располагались от центра, тем реже встречались духи. А от Города не оставалось и намека уже к седьмому кругу – там простирались бесконечные подземные катакомбы.
Впрочем, хоть и бесконечные, плутать по ним не получалось – каждый дух сидел в своей каморе и постоянно к ней возвращался. Здесь обретались те, кто не мог смириться со смертью. Понимал, что умер, но не желал этого признать. В результате они попадали в добровольное заточение, застревали фактически в собственной голове.
А к восьмому кругу не оставалось и катакомб – там текла несказанно широкая река... или даже скорее длинное море. В нем встречались острова – бесконечное множество островов. Крохотных или огромных, пустынных или покрытых джунглями.
На них тоже жили духи – но теперь уже те, что даже и не понимали, не осознавали факт своей смерти. Каждый думал, что попал в какое-то непонятное место, пытался выбраться – но тщетно, разумеется.
Именно в восьмом круге Игнат с Данилюком работали в первый день.
А за рекой простирался девятый круг. Бесконечный туманный лес, по которому бродили души. Иногда встречались деревни, кусочки городов – когда необитаемые, а когда и плотно населенные.
Здесь застревали погибшие во время эпидемий и иных катастроф. Отправившиеся на тот свет целыми семьями или даже поселениями. Они видели рядом родных и близких, их коллективное сознание создавало привычную среду, и они не могли выбраться, день за днем проживая все те же дни, что прожили перед смертью.
Ну а за лесом начинался десятый круг. Уходящая в Лимбо равнина. Бесконечная пустыня, степь и горы. И бесконечная, ведущая из ниоткуда в никуда дорога.
Здесь пребывали коматозники. Находящиеся между жизнью и смертью. Поодиночке и группами они шли по этой дороге, шли, шли, шли, шли... Шли до тех пор, пока не умирало их физическое тело – после этого они становились настоящими духами.
Те же немногие, кому удавалось добраться до конца – возвращались к жизни.
Игнат с Данилюком сопровождали одну такую группу. Вели почти три недели – один за другим бедняги отсеивались, сдавались... но двоих все-таки удалось довести. И где-то там, в мире живых, они пришли в себя, поднялись на больничных койках, почти сразу забывая увиденное, как обычно забывают сны.
К концу третьего месяца Игнат стал разрешать стажеру работать самостоятельно. Все чаще отпускал в одиночку, поручал сначала простых, а потом все более трудных клиентов. Спустя еще пару недель, когда Данилюк явился с отчетом, Игнат просто кивнул и сказал:
- Дальше сам. Удачи.
После этого Данилюк по-прежнему ездил в трамвае до центрального управления, получал задание на брифинге и отправлялся во внешние круги. Только теперь уже один, без сопровождения.
Задание почти всегда было одно и то же. Патрулирование. Искать астральные пятна и заблудшие души, докладывать о них, получать указания и действовать по обстоятельствам. Если возможно решить проблему самостоятельно – решать. Если нет – вызывать подкрепление.
Так миновало еще три месяца. Сегодняшний день не отличался от предыдущих – Данилюк прошел по улице, спустился в полуподвал и привычно скользнул в «глаз», тонкое место в Кромке. Вышел он уже во втором круге – тот выглядел почти как первый, только грязнее и пустыннее.
Данилюк перешел улицу, поискал взглядом знакомое пятно на стене и поднялся к нему, ступая по воображаемой лестнице. Летать по-настоящему он так и не научился, но особо к этому и не рвался. Предпочитал сохранить ноги.
Стоило ему подойти к пятну поближе, как то распахнулось «глазом», открывая проход в третий круг. С этой стороны была уже не каменная стена, а деревянная, и не в высотном здании, а в полуразвалившейся хибаре. Чуть поодаль горел костер, вокруг которого сидели шестеро оборванцев. Передавая друг другу бутыль самогона, они уныло смотрели на огонь.
В третьем круге Данилюк работал уже не раз. Здесь застревают не любившие жизнь. Влачившие растительное существование унылые типы. Они не верят, что их судьба может измениться к лучшему, и оттого не в силах пройти дальше, добраться хотя бы до первого круга Чистилища.
Про Рай уж и говорить нечего.
Этих шестерых Данилюк знал уже неплохо. Регулярно проводил с ними психологические тренинги, пытался сдвинуть с насиженного места. Но они, словно тот ослик Иа, упрямо сидели в своей грязи, пили неубывающий дрянной самогон и не желали даже шевелиться.
Сегодня Данилюк прошел мимо. Пробрался сквозь груды ржавых автомобилей и вышел на большую парковку перед мини-рынком.
Тоже хорошо знакомое место. Здесь всегда тихо и темно, свет идет только от автобусных фар, между которыми бродят призрачные силуэты. Есть прилавки, за которыми сидят равнодушные продавцы, у которых никто никогда ничего не покупает. Тоска, уныние, неизменность.
