Закончился Шестой Круг и начался Седьмой. Кабриолет летел над чем-то вроде лесопарка – огромного, покрытого зеленью, с прудами и животными.
Животных было на удивление много. Среди деревьев мелькали полосатые и пятнистые шкуры, оленьи рога, слоновьи хоботы. Ветви усеивали птицы, водную гладь резали острые плавники.
Странно бы выглядела эта картина в Аду... если бы не нарушалась дикими воплями. Внизу то и дело появлялись бегущие фигуры, к небесам взлетал истошный крик... а потом молчание.
И хрустящие звуки.
- Здесь у нас звериный ад, - прокомментировала Стефания.
- Сюда попадают звери? – не понял Данилюк.
- Нет, звери тут работают. Точнее, демоны в зверином обличье. А попадают сюда те, кто при жизни мучил или издевался над животными. После смерти их терзают когтями и клыками.
Вдали показалась разбухшая бородавка города Дит. Но пока что Данилюк к ней не приближался – его путь лежал в глубины Восьмого Круга.
Поскольку с приближением к центру Пандемониум все больше сужался, каждый следующий Круг был меньше предыдущего. Оно и неудивительно – большинство грешников попадает в один из верхних. Мерзавцы, достойные нижних кругов, встречаются не так уж часто.
Стефания указала направление. Кабриолет пролетел над Сырными Скалами, пересек Пропасть Безумия и Каньон Отчаяния и стал снижаться. Внизу простерлось покрытое розовой слизью поле... со множеством сплетенных фигур.
Там были мужчины. Были женщины. И все они отчаянно... эм... спаривались.
Вообще-то, Данилюк не отличался стыдливостью, но одно конкретное слово он почему-то не мог произнести даже мысленно.
Так или иначе, любой режиссер кино для взрослых ужасно обрадовался бы такой фактуре. Настоящее море голых потных тел. Сопение, пыхтение и душераздирающие крики. Если мужчины явно занимались своим делом с удовольствием, то женщины протестовали во все горло.
- Это что? – спросил Данилюк.
- А, тут у нас насильники, - даже не глянула вниз Стефания.
- Я вижу, что насильники. Но они вроде... не очень страдают.
- Не эти. Те, внизу. Которые орут.
- Но это же... женщины. Даже... девочки, по-моему, - отвел взгляд Данилюк.
- Ну теперь-то да. Они испытывают то, чему сами подвергали других. И им это, как видишь, совсем не нравится.
- Вижу.
- А вон там твоя бабка, - указала Стефания. – Видишь плоскогорье?
- Прабабка. Двоюродная, - машинально поправил Данилюк.
О да, он видел плоскогорье. Настоящее плато размером с городской квартал. Это напоминало какой-то адский аэродром... или полигон. Весь изрытый кратерами, и в каждом – огромный кипящий котел.
Некоторые пустовали. В других варились одинокие грешники. В третьих кипел и бурлил настоящий людской суп.
Некоторые стояли без охраны. Другие охранялись одним-двумя скучающими чертями. Вокруг третьих дежурили целые отряды боевых демонов.
К одному из таких Стефания и велела лететь.
- Нам нужен котел B-712, - сказала она. – Вон, видишь?
Данилюк видел. Он еще как видел. При котле B-712 пыхтели две дюжины здоровых взмыленных чертей. Они неутомимо орудовали вилами, запихивая в кипяток... на секунду оно вырвалось, проявилось во всей красе, и Данилюк издал невнятный звук.
- Это... баба Маша?.. – пробормотал он.
Вероятно, когда-то существо в котле было старой женщиной. Сейчас... сейчас оно было размером с медведя гризли, покрыто спутанными волосами, обладало длинными кривыми зубищами, а главное – полуметровыми ногтями-кинжалами.
Существо дико визжало, брызгало слюной и пыталось добраться до чертей-охранников. Те вновь и вновь засаживали его в котел, а оно вновь и вновь оттуда лезло.
- Да, это у нас Буланина Мария Алексеевна, все правильно, - подтвердил бес-регистратор, когда Данилюк и Стефания подошли с вопросом. – Приговорена к тремстам пятидесяти одному году ада, отбыла из них тридцать три.
- И что это у нее за кара такая? – ошеломленно спросил Данилюк.
- Кара типовая – котел, - деловито ответил бес. – Просто здесь у нас территория для буйных.
- Для... буйных?.. В смысле?
- В прямом. При жизни эта грешница была скорбной разумом...
- Да, я знаю, она к старости того...
- Не к старости. Она всю жизнь была такой. Просто большую часть времени – слегка, незаметно. В частности, это проявлялось в том, что она всю жизнь собирала ногти.
- Чьи? – тупо спросил Данилюк.
- Свои, чьи же еще. Отстриженные. Хранила их в трехлитровой банке, выбросить не позволяла и настояла, чтобы их с ней похоронили. Родные выполнили предсмертную просьбу. И в результате теперь у нее огромные когти, с помощью которых она постоянно вылезает из котла. Но вы не волнуйтесь, мы ее сдерживаем.
Данилюк даже не стал спрашивать, можно ли ему с бабой Машей поговорить. И так видно, что старуха в полном неадеквате. Он только спросил:
- А нельзя назначить ей другое наказание, где когти не помогут? У вас же тут вон как изобретательно.
- Нельзя. Она абсолютно уверена, что ее место – в адском котле. Именно для того она и собирала ногти – чтобы из оного котла выбраться. Так что перевести мы ее никуда не можем.
- А что, у вас можно самому выбирать? – удивился Данилюк.
- У нас отзывчивая контора. Мы всегда идем навстречу пожеланиям клиентов.
