Темы этой мы больше не касались, но, прощаясь с Эваном у особняка, я вспомнила предупреждение Рика Мак-Адамса: я понятия не имею, что это за человек.
Неделю спустя я осознала это как нельзя четко.
– Куда же запропастились девчонки? – ворчал Отис.
Я сидела рядом в его «Форде», самом большом автомобиле в гараже Торн Блаффса.
– Написала Софии, – сообщила я. – Они выходят.
День независимости, четвертое июля. Из трех драгоценных месяцев пролетело уже больше трети. На пляже за Санта-Крузом, где-то в ста километрах выше по побережью, Эван решил устроить вечеринку с фейерверками для сотрудников, и нас тоже пригласили.
Отис нажал на гудок. Через несколько минут София забралась на заднее сиденье, а за ней – девочка из теннисного клуба, Пейтон Дрейер. В последнее время София считала ее лучшей подругой и оставалась у нее с ночевкой так часто, как только разрешалось. Одеты девочки были практически одинаково: в джинсы с блестящими сердечками и котятами и пестрые короткие куртки, а веки от души накрасили одинаковыми радужными тенями, напоминавшими мне крылья колибри.
– Что это у вас обеих на глазах? – не понял Отис.
Пейтон вздохнула так явно, как бы говоря: «Неужели действительно нужно объяснять?», но ответила:
– Праздничный макияж. Мы же идем на вечеринку.
– Праздничный, – эхом вторила София.
– Я считаю, вы обе выглядите великолепно, – обернувшись к ним, похвалила я.
София радостно улыбнулась, а Пейтон восприняла как должное и прихватила губами прядь волос. Она была на год старше Софии, с симпатичным, хоть и слегка приплюснутым лицом, а манера держаться у нее была такая, будто ей все должны. Глядя, как София повторяет за ней, мне становилось не по себе.
Отис открыл себе газировку, и я уловила запах вишни.
– Что это у тебя?
– «Доктор Браун», содовая, черная вишня. Диетическая.
– Просто жесть, – заметила София с заднего сиденья. – В кладовой целые ящики.
Отис начал выруливать с парковки одной рукой.
– Беатрис ее пила, – пояснил он. – Чтобы перебить вкус таблеток.
– А ты ей никогда не приносил его в башню?
– Смеешься? Говорил же, я туда и близко не подхожу.
– А кто-то приносил. Там стоял пустой бокал с остатками напитка.
– Господи, Джейн! Ты что, залезла туда? Говорил же, никому нельзя!
– А я почти зашла внутрь, – раздался сзади голос Софии. – Но по двери ползал тарантул, и я так перепугалась, что не пошла.
– Ты выдумываешь, – возразил Отис. – Тарантулы у нас не водятся.
– В Центральной Калифорнии очень даже водятся, – встряла Пейтон тоном всезнайки. – И преогромные. Волосатые такие, с клыками, и после спаривания самки пожирают самцов. А если самка не хочет спариваться, то просто убивает другого паука и уже потом съедает.
– Фу! – отозвалась София.
– Вот и нет, – высокомерно возразила Пейтон. – Это естественно.
– Давайте музыку послушаем, – решил Отис, включив микс эмо-рока, и девочки возмутились, на этот раз единодушно, и, уткнувшись в телефоны, склонились друг к другу.
Мы зигзагами виляли в плотном потоке машин, едущих вдоль побережья полуострова, и примерно через полтора часа свернули с шоссе на пыльную парковку. На галечно-песчаный пляж вела утрамбованная тропинка, по которой мы и спустились. Там уже на пледах и непромокаемых ковриках для пикника расселись многочисленные гости, между которыми бегали дети. Из динамиков гремела танцевальная музыка.
К нам подбежал молоденький стажер-индус с растрепанными волосами.
– Привет, я Халим, искал вас везде, – поздоровался он. – Вам забронировано место в первых рядах, там, внизу. – Он повел нас по пляжу, лавируя между гостями. Я мельком заметила Эвана, приехавшего рано утром, чтобы все проконтролировать. Вокруг него собралась целая толпа, а остальные ждали своей очереди.
Мы разместились на отведенном нам месте, разложили коврик, а Отис, сбегав на поиски съестного, вернулся с хот-догами, кока-колой и другими закусками и напитками. София с Пейтон схватили по банке газировки и пакетику рифленых чипсов. Вечеринка была в самом разгаре, и мы влились в толпу.
– Эй, там Малик! – Отис помахал сидевшей недалеко парочке с тремя долговязыми сыновьями-подростками, и отец семейства помахал в ответ. Я узнала его: Малик Андерсон, главный юрист и адвокат Эвана, чей стильный красный «Порше»-купе я частенько видела у особняка. Время от времени мы перебрасывались парой фраз; темнокожий, с веснушками и гладко выбритой головой, он говорил очаровательно и умно, проницательно глядя на собеседника темными глазами. И одевался он всегда изысканно – даже ветровка на нем выглядела сшитой на заказ.
Пейтон с Софией принялись прихорашиваться и поправлять волосы, поглядывая на сыновей Малика, а мальчишки, прекрасно зная, что за ними наблюдают, затеяли шутливую потасовку. Вскоре девочки бросили нас с Отисом и убежали к ним. Отис тоже поднялся:
– Принесу нам еще еды.
