Что касается Моншармена, он не мог произнести ни слова. Он чувствовал себя ужасно – гораздо хуже, чем Ришар: ведь если последний еще мог подозревать Моншармена, то он, Моншармен, уже столкнулся лицом к лицу с жуткой тайной, которая издавна приводит людей в трепет, – с Неизведанным.
Вошедшие выжидательно молчали, и Ришар спросил:
– А почему вы спрашиваете, не здесь ли Кристина Даэ, господин комиссар?
– Потому что ее нужно найти, уважаемые господа, – с торжественным видом заявил комиссар.
– Нужно найти? Выходит, она исчезла?
– Да. Посреди спектакля.
– Не может быть!
– Неужели? Но удивительно не только ее исчезновение – удивительно и то, что об этом вы узнаете от меня.
– В самом деле… – смешался Ришар. Потом схватился руками за голову и пробормотал: – Это еще что за новая история? Решительно, есть отчего уйти в отставку…
При этом он машинально вырвал несколько волосков из своих усов и даже сам не заметил этого.
– Итак, – как во сне, повторил он, – она исчезла посреди спектакля.
– Вот именно: ее украли во время сцены в тюрьме, в тот самый момент, когда она призывала на помощь небо, однако я сомневаюсь, что ее унесли ангелы.
– А я в этом уверен! – раздался чей-то голос.
Все разом обернулись. Бледный и дрожащий от волнения юноша повторил с порога:
– Я в этом совершенно уверен.
– В чем вы уверены? – ехидно поинтересовался Мифруа.
– В том, что Кристину Даэ похитил ангел, и я могу назвать его имя.
– Ха! Ха! Ха! Господин виконт де Шаньи утверждает, что мадемуазель Кристину Даэ похитил ангел, не иначе как ангел Оперы?
Рауль огляделся вокруг. В эту минуту, когда он собирался обратиться за помощью к полиции, он бы не удивился, снова увидев здесь того таинственного незнакомца, который недавно призывал его к молчанию. Но того в кабинете не было, и Рауль решился.
– Да, сударь, ангел Оперы, – ответил он комиссару. – И я скажу вам, где его можно найти, когда мы останемся одни.
– Вы правы, сударь.
Комиссар полиции, усадив Рауля возле себя, выставил остальных за дверь, исключая, естественно, директоров, которые, впрочем, не стали бы протестовать, настолько они были выбиты из колеи.
И тогда Рауль громко и отчетливо сказал:
– Господин комиссар, этого ангела зовут Эрик, он живет в Опере и он – ангел музыки!
– Вот как? Ангел музыки! Это уже интересно: ангел музыки! – И, обратившись к директорам, Мифруа спросил: – У вас числится такой ангел, господа?
Даже не улыбнувшись, Ришар и Моншармен покачали головой.
– Эти господа наверняка слышали о Призраке Оперы, – продолжал Рауль. – А я утверждаю, что Призрак Оперы и ангел музыки – это одно и то же лицо и его настоящее имя – Эрик.
Мифруа поднялся и уставился на Рауля.
– Простите, сударь, вы собираетесь посмеяться над полицией?
– Нисколько! – возмутился юноша и с горечью подумал: «Ну вот, еще один не желает меня слушать».
– Тогда что за чушь вы несете насчет призрака?
– Я просто сказал, что эти господа о нем слышали.
– Оказывается, вы знакомы с Призраком Оперы, господа?
Ришар тяжело поднялся из-за стола, покусывая усы.
– Нет, господин комиссар, нет! Мы такого не знаем. Но очень хотели бы знать! – вдруг повысил он голос. – Потому что не далее как нынче вечером он украл у нас двадцать тысяч франков!
И Ришар обратил на Моншармена грозный взгляд, говоривший: «Верни мне двадцать тысяч, иначе я все расскажу». Моншармен понял и ответил сокрушенным жестом: «Ну что ж, рассказывай!»
Мифруа смотрел то на директоров, то на Рауля и спрашивал себя, уж не попал ли он ненароком в сумасшедший дом. Потом почесал затылок и заговорил:
– Призрак, который за один вечер похищает певицу и крадет двадцать тысяч франков, – очень шустрый господин, и я предлагаю рассмотреть эти вопросы по отдельности: сначала – певица, затем – двадцать тысяч. Попробуем говорить серьезно, господин де Шаньи. Вы полагаете, что мадемуазель Даэ похитил некто по имени Эрик. Значит, вы его знаете? Вы видели его?
– Да, господин комиссар.
– Где же?
– На кладбище!
Мифруа так и подскочил на месте и еще внимательнее посмотрел на Рауля.
– М-да… Обычно призраки там и встречаются. А что вы делали на кладбище?
– Сударь, – заявил Рауль, – я вполне отдаю себе отчет в том, что мои ответы кажутся вам странными, но я вас умоляю поверить, что я в своем уме. Речь идет о спасении человека, который, не считая моего любимого брата, мне дороже всех на свете. Я хотел убедить вас, не вдаваясь в подробности, потому что время не терпит. К сожалению, если вам не рассказать эту загадочную историю с самого начала, вы мне не поверите. Я расскажу вам, господин комиссар, все, что мне известно о Призраке Оперы. Но, увы, мне немногое известно…
– Все равно! Все равно расскажите! – в один голос вскричали Ришар и Моншармен, неожиданно весьма заинтересовавшись.
