Он тоже заметил трупы и пояснил это новое злодеяние одним словом!
— «Он»!
Между тем голос комиссара становился все громче. Он расспрашивал режиссера о системе освещения, что доказывало, что он находится около «органа» или, по крайней мере, где-нибудь вблизи его. Надо заметить, что слово «орган» означает в данном случае нечто совсем другое, чем музыкальный инструмента.
30 лет назад, электричество применялось только в очень ограниченном количестве, для сценических эффектов и для звонков. Все же здание Оперы, вместе со сценой, освещалось газом, который применялся также и для световых эффектов, для чего был создан специальный аппарат с множеством труб, получивший, благодаря этому, название органа.
Около суфлерской будки была устроена ниша, откуда старший электротехник Моклэр руководил освещением и где он должен был находиться все время, пока длился спектакль.
В этой-то самой нише и не оказалось теперь ни Моклэра, ни его помощников!..
— Моклэр! Моклэр! — раздавался громовой голос режиссера.
Но его нигде не было.
Тогда комиссар подошел к двери, выходящей на узенькую лестницу, и хотел ее открыть. Но она не поддавалась: «В чем дело? — раздался его голос. — Месье режиссер, что эта дверь у вас всегда трудно отворяется?
Режиссер с силой нажал на дверь — она отворилась. Но вместе с ней отодвинулся лежавший около нее труп. Громкий крик вырвался из груди режиссера. Он узнал Моклэра.
— Несчастный! Он мертв!
Все, сопровождавшие комиссара в «центральное освещение», испуганно бросились к двери. Один Мифруа не потерял присутствия духа.
— Вы ошибаетесь, — сказал он, наклоняясь над распростертым телом электротехника, — он мертвецки пьян и только!
— С ним этого никогда не случалось, — заметил режиссер.
— В таком случае, возможно, что ему дали выпить чего-нибудь наркотического.
Мифруа спустился на несколько ступенек вниз и воскликнул:
— Смотрите!
Внизу, у лестницы, лежали еще два тела, в которых режиссер узнал помощников Моклэра.
— Они спят глубоким сном, — заявил Мифруа. — Любопытная история! Теперь не остается сомнений, что один из сообщников похитителя проник в центральное освещение. Но что за дикая мысль похитить артистку на глазах у всей публики! К чему такой риск? Не понимаю! Пошлите за театральным доктором! Странная история! Очень странная история! — прошептал он и затем, обернувшись к кому-то, находившемуся в комнате, добавил:
— Что вы на это скажете, господа? Я еще не слышал вашего мнения, а между тем должны же вы найти какое-нибудь объяснение всей этой истории.
Из-за двери выглянули испуганные, растерянные лица обоих директоров и до Рауля донесся взволнованный голос Моншармэна:
— Все, что здесь происходит, господин комиссар, недоступно нашему пониманию.
— Благодарю вас за объяснение! — проворчал Мифруа.
Вдруг, погруженный в течение нескольких секунд в размышления, режиссер заметил:
— Это уже не впервые, что Моклэр засыпает в театре. Я помню, что я как-то раз застал его спящим в нише, с табакеркой в руках.
— Давно это было? — спросил комиссар, протирая стекла своего пенсне.
— Нет… Сколько мне помнится, недавно… Позвольте… Да… если не ошибаюсь, это было в тот самый вечер, когда у Карлотты выскочил её знаменитый «квак».
— Ага! В тот самый вечер!
Мифруа надел пенсне и пристально посмотрел на режиссера.
— Так вы говорите, что Моклэр нюхает табак? — небрежно спросил он.
— Как же! Да вот, кстати, лежит его табакерка… Он большой любитель табака…
— Так же, как и я! — сказал Мифруа, кладя табакерку к себе в карман.
Рауль и Перс никем незамеченные видели, как машинисты подняли тела Моклэра и его помощников и внесли их в комнату, куда также проследовал комиссар и все бывшие с ним лица.
Их шаги еще некоторое время гулко раздавались в подземелье, затем все смолкло. Когда они остались одни, Перс сделал Раулю знак подняться на ноги. Тот встал.
Заметив, что он не поднял руки с пистолетом, Перс опять повторил ему, что он должен все время, что бы ни случилось, держать пистолет на высоте глаз.
— Это только напрасно утомляет руку, — прошептал Рауль, — я не смогу правильно прицелиться.
— Возьмите пистолет в другую руку!
— Я не умею стрелять левой рукой.
В ответ на это Перс сказал нечто такое странное, что молодой человек окончательно потерял представление о том, что его ждет.
— Дело не в том, чтобы стрелять левой, или правой рукой, вся суть в том, чтобы вы держали руку так, как будто вы нажимаете на курок; что же касается самого пистолета, вы можете спрятать его в карман. Запомните это хорошенько, иначе я ни за что не отвечаю. Это вопрос жизни. А теперь молчание, идите за мной!
Они находились во втором, если считать сверху, подземелье. При тусклом свете кое-где мерцающих фонарей, перед Раулем, как страшная пропасть, сияли таинственные лабиринты подземелья.
