Эрик надеялся, что получив от него все реликвии, Дарога не откажется оповестить молодых людей о его смерти, поместив извещение о ней в газету.
Это были его последние слова.
Перс проводил Эрика до двери, а Дариус помог ему спуститься с лестницы. У подъезда ждал извозчик. Эрик сел в экипаж, и подошедший к окну Перс слышал, как он сказал: «Площадь Оперы»!
Извозчик стеганул лошадь и экипаж скрылся в темноте. Перс видел Эрика в последний раз. Три недели спустя, в газете появилось объявление:
«Эрик умер».
Такова правдивая история привидения Большой Оперы. Как я уже говорил выше, после всего описанного мною, нельзя сомневаться в существовании Эрика. Для этого имеется слишком много доказательств, при помощи которых можно шаг за шагом проследить всю жизнь этого необыкновенного существа.
Только один Перс знал истину. Я воспользовался случаем опросить его, каким образом призрак мог доставать деньги из заколотого французской булавкой кармана Ришара. Он ответил, что никогда не задумывался над этим вопросом, но что если меня это интересует, стоит только хорошенько осмотреть кабинет Дирекции и загадка станет ясной, так как не надо забывать пристрастия Эрика ко всевозможным люкам. Я дал слово Персу заняться этим и должен признаться, что мои поиски увенчались полным успехом, который лишний раз заставил меня преклониться перед гениальностью этого необыкновенного существа.
Нахожу необходимым добавить, что рассказ Перса, письма Кристины Даэ и все сведения, полученные мною от бывших сослуживцев Ришара и Моншармэна, а также от малютки Мэг (матушка Жири, к сожалению, уже перешла в мир иной) и покинувшей сцену Сорелли, — все, что представляет вещественные доказательства существования призрака, будет мной передано в архив Парижской Оперы, все это, повторяю, нашло подтверждение во время моих расследований. Если я не мог отыскать комнату озера, ввиду того, что Эрик уничтожил все потайные ходы, хотя я придерживаюсь мнения, что и этого можно было бы добиться, приступив к осушке озера, о чем я неоднократно просил местную администрацию, я все таки открыл коридор, по которому Эрик проходил в комнату Кристины, а также люк, через который Рауль и Перс спустились в подземелье. В камере коммунаров, среди разных начертанных на стене инициалов, я нашел инициалы Р. и Ш., что конечно должно обозначать Рауль де Шаньи. Само собой разумеется, что я на этом не остановился.
В первом и третьем подземельях мне удалось обнаружить два никому неизвестных люка, совсем другого устройства, чем те, которыми пользовались для театральных надобностей.
Наконец, я могу смело сказать читателю: зайдите когда-нибудь днем в Гран Опера, пройдите прямо в ложу № 5 и постучите о большую колонну, отделяющую эту ложу от соседней, постучите тростью, или просто кулаком, все равно, и прислушайтесь: колонна внутри пустая! Поэтому и нет ничего удивительного, что оттуда слышался голос Эрика; в ней может поместиться не один, а даже два человека. Никто сразу не обратил внимания на эту колонну, очевидно, потому что она, не забудьте, производит впечатление массивной мраморной, к тому же голос всегда слышался совсем в другой стороне ложи, в чем опять-таки не было ничего удивительного, так как Эрик был чревовещателем.
Я не сомневаюсь в том, что рано или поздно мне удастся найти в этой колонне отверстие, через которое происходила переписка привидения с матушкой Жири и сыпались его щедрые подачки. И, тем не менее, как бы ни важны были все вышеописанные открытия, они ни что в сравнении с тем, что мне удалось раскрыть в присутствии управляющего театром, в кабинете директора, в нескольких сантиметрах от письменного стола. Это был крошечный люк шириною с паркетный квадратик и длиною не более пол аршина, в который свободно проходила рука Эрика, с неподражаемой ловкостью вытаскивавшая из заднего кармана сидевшего в кресле Ришара свое ежемесячное пособие.
Существование этого люка может служить достаточным объяснением исчезновения сорока тысяч франков, которые были впоследствии, очевидно таким же способом, возвращены назад.
По поводу возвращения этих денег, я сказал Персу; что вероятно Эрик не особенно в них нуждался, и вся эта история с пособием была с его стороны ни что иное, как шутка.
— О! нет! — ответил мне Перс, — Эрику очень нужны были деньги. Считая себя вне каких бы то ни было общечеловеческих законов, он не задумывался при помощи своих врожденных и благоприобретенных данных всячески эксплуатировать своих ближних, причем, иногда его не столько интересовала сопряженная с этим материальная выгода, сколько то, потрясающее впечатление, какое он умел производить на своих жертв. Но в данном случае он вернул эти сорок тысяч франков только потому, что отказавшись от Кристины Даэ, он свел свои счеты с жизнью и никакие деньги не были ему больше нужны.
