Рассказывая об этом, Эрик рыдал, и Перс тоже не мог сдержать слез, глядя на человека в маске со сложенными на груди руками, у которого вздрагивали плечи и который стонал от боли и невыносимой нежности, разрывавшей ему сердце.
– …О дарога, я чувствовал, как ее слезы потекли по моему лбу! Они были теплыми… такими сладкими! Они стекали мне под маску – ее слезы! Они смешивались с моими слезами. Они текли по моим губам… Ах, ее слезы – на моем лице! Послушайте, дарога, вы знаете, что я сделал?.. Я снял маску, чтобы не потерять ни одной ее слезинки. И она не убежала! Она не умерла! Она осталась жива, плакала… со мной… обо мне… мы плакали вместе!.. Небесный Боже! Ты подарил мне все счастье в мире!..
Со стоном, обессиленный, Эрик снова рухнул в кресло.
– О нет, я еще не умираю, не сейчас… – сказал он Персу. – Но позвольте мне поплакать!
Через несколько мгновений человек в маске продолжил:
– Послушайте, дарога… слушайте внимательно… Пока я был у ее ног, она проговорила: «Бедный, несчастный Эрик!» И она взяла меня за руку! Понимаете?! С этой секунды я стал ее псом, ее верным псом, готовым умереть за нее… Понимаете, дарога? У меня в руке было кольцо, золотое кольцо, которое я ей дал и которое она потеряла… А я его нашел. Обручальное кольцо. Я вложил кольцо в ее маленькую ладонь и сказал: «Вот. Возьмите. Примите это от меня… Это будет моим свадебным подарком – подарком от несчастного Эрика. Я знаю, что вы любите этого молодого человека. Но не плачьте больше!» Своим нежным голосом она спросила, о чем я говорю. И я дал ей понять, что стал теперь всего лишь бедной собакой, готовой умереть ради нее… Но что она может выйти замуж за молодого человека, когда захочет – потому что она плакала вместе со мной… Ах, дарога… Вы можете это понять?.. Когда я говорил ей это, я словно со всем хладнокровием резал свое сердце на куски. Но она плакала вместе со мной… и она сказала: «Бедный, несчастный Эрик!»
Чувства настолько захлестнули Эрика, что он попросил Перса не глядеть на него, потому что он задыхался и ему нужно было снять маску. Перс рассказал мне, как он подошел к окну и с сердцем, полным сострадания, смотрел на верхушки деревьев в саду Тюильри, чтобы не видеть лица чудовища.
– Я пошел к молодому человеку, – продолжал Эрик, – освободил его и велел ему следовать за мной к Кристине. Они поцеловались передо мной в комнате Луи-Филиппа… У Кристины было мое кольцо… Я заставил Кристину поклясться, что, когда я умру, она придет ночью на озеро со стороны улицы Скриба и втайне похоронит меня вместе с золотым кольцом, которое она будет носить до тех пор, пока я не умру. Я рассказал ей, где она найдет мое тело и что с ним делать. Тогда Кристина впервые сама поцеловала меня – вот сюда, в лоб – не смотрите, дарога! – в мой лоб!.. Не смотрите!.. Затем они оба ушли. Кристина больше не плакала. Плакал только я, когда остался один… Дарога, дарога… Если Кристина сдержит свою клятву, она скоро вернется!..
И Эрик замолчал. Перс больше не задавал ему никаких вопросов. Он перестал беспокоиться за судьбу Рауля де Шаньи и Кристины Даэ, потому что никто из представителей человеческого рода не мог бы после всего услышанного той ночью усомниться в словах плачущего Призрака.
Эрик собрался с силами и надел маску, собираясь покинуть Перса. Он объявил ему, что, когда почувствует приближение конца, он пошлет Персу в знак благодарности за добро, которое он когда-то сделал для несчастного монстра, то, что было ему дороже всего на свете: письма Кристины Даэ, написанные ею для Рауля и оставленные у Эрика, и несколько вещей, принадлежавших ей: два носовых платка, перчатки и ленты с туфелек. На вопрос Перса Эрик рассказал ему, что молодые люди решили обвенчаться в уединенном месте, где они могли бы спрятать свое счастье, и с этой целью они уехали «на поезде в северном направлении»…
Наконец, Эрик попросил Перса объявить о его смерти двум молодым людям, как только тот получит реликвии и обещанные письма. За это ему придется оплатить строчку в отделе некрологов газеты «Эпок».
Это было все.
Перс проводил Эрика до двери своей квартиры, и Дариус сопровождал его до тротуара, бережно поддерживая. Там Призрака ожидал экипаж. Эрик сел в него, и Перс, вернувшись к окну, услышал, как тот сказал кучеру:
– В Оперу.
Экипаж растворился в ночи. Перс в последний раз видел бедного, несчастного Эрика.
Три недели спустя газета «Эпок» опубликовала некролог, состоявший из двух слов:
Такова подлинная история Призрака Оперы. Как я и говорил в начале этой книги, нет никаких сомнений в том, что Эрик действительно жил. Слишком много доказательств его существования мы получили, и они доступны теперь каждому. Любой при желании может проследить за поступками и участием Эрика в трагедии братьев Шаньи.
