Ему не требовалось большего, чтобы возродить надежду. Темный образ куртизанки, забывшей о своем долге, в который облекло Кристину воображение Рауля, развеялся, снова уступив место прежнему представлению о невинном ребенке, ставшем жертвой собственной неосторожности и чрезмерной чувствительности. Насколько сильно она увязла в этой паутине? В чью сеть она попала? Во что ее втянули? Виконта терзали тревожные вопросы. Но боль, которую сейчас он испытывал, казалась все же терпимой после того безумия, в которое погрузили его мысли о лицемерии и лживости Кристины!
Так что же случилось? Какой монстр завладел девушкой и с помощью какого средства?..
…Какое это могло быть средство, если не музыка? Да, да, чем больше Рауль думал об этом, тем больше убеждался, что именно с этой стороны откроет правду. Как мог он забыть, с каким благоговением она сообщила ему в Перросе, что ее посетил небесный посланник? Разве сама история Кристины в последнее время не должна была помочь ему осветить тьму, с которой он боролся? Почему он игнорировал отчаяние, охватившее ее после смерти отца, и отвращение, которое она испытывала тогда ко всем вещам в жизни, даже к искусству? Консерваторию она посещала словно равнодушная поющая машина, лишенная души. И вдруг она проснулась, будто под воздействием божественного вмешательства. Ей явился Ангел музыки! И она спела Маргариту в «Фаусте», испытав головокружительный успех! Ангел музыки!.. Кто же, кто выдал себя в ее глазах за этого волшебного гения?.. Кто, узнав о легенде, рассказанной старым Даэ, воспользовался ею, чтобы превратить девушку в безвольный инструмент, послушно исполняющий его волю?
И Рауль подумал, что нечто подобное уже случалось раньше. Он вспомнил о принцессе Бельмонте, которая потеряла мужа, – ее отчаяние перешло в глухое оцепенение. Принцесса на протяжении месяца не могла ни говорить, ни плакать. Ее физическое и моральное состояние с каждым днем ухудшалось, и ослабление разума постепенно становилось критическим. Каждый вечер ее выносили в сад, но она, казалось, даже не понимала, где находится. В то время в Неаполь приехал Рафф, величайший певец из Германии, и ему захотелось посетить эти сады, известные своей красотой. Одна из приближенных принцессы попросила великого артиста спеть в тени деревьев, не показываясь принцессе. Рафф согласился и спел простую, но выразительную и трогательную мелодию, которую принцесса слышала из уст своего мужа в первые дни их совместной жизни. Музыка, слова, восхитительный голос Раффа – все это смогло глубоко взволновать душу принцессы. Слезы хлынули у нее из глаз… Она плакала, плакала – и это ее спасло. Принцесса так и осталась в уверенности, что ее супруг спустился в тот вечер с небес, чтобы спеть ей мелодию прошлого!
«Да… В тот вечер… Один вечер, – думал теперь Рауль. – Один-единственный вечер… Но повторных испытаний ее прекрасное воображение не выдержало бы»
Принцесса в конце концов обязательно обнаружила бы Раффа в своем саду, если бы он возвращался туда каждый вечер.
Ангел музыки в течение трех месяцев давал Кристине уроки… Да, он был пунктуальным учителем! А теперь он возил ее на прогулки в Булонский лес…
Неискушенный, Рауль с ужасом спрашивал себя, в какую игру втягивала его Кристина, приглашая на этот маскарад. И как далеко может зайти девушка из Оперы, насмехаясь над влюбленным в нее неопытным молодым человеком?
Рауль в своих раздумьях впадал то в одну крайность, то в другую. Он уже не знал, жалеть ему Кристину или проклинать ее, и по очереди и жалел, и проклинал. Но на всякий случай он приобрел белое домино.
Наконец пришло время встречи. Лицо виконта скрыла маска, щедро украшенная тесьмой. В белом маскарадном костюме Рауль казался себе совершенно нелепым и считал, что выглядит настоящим посмешищем. Светские люди обычно не маскируются, чтобы пойти на бал в Опере, это ниже их достоинства. Одна мысль утешала виконта: его никто не узнает! К тому же у костюма и маски было еще одно преимущество: Рауль мог спокойно бродить среди веселых гостей, не пряча душевное смятение и сердечную печаль. Ему не нужно было притворяться и придавать лицу выражение беспечности – маска надежно укрывала его чувства!
Этот бал устраивался ежегодно в честь годовщины со дня рождения выдающегося карикатуриста прошлых лет, Поля Гаварни[33], чей карандаш увековечил фантастически одетых франтов и традиционные шествия ряженых на карнавалах в общественном саду. Поэтому этот бал должен был проводиться намного веселее, шумнее, богемнее, чем обычные балы-маскарады. Туда приходили многие художники, за которыми следовала огромная свита натурщиц и студентов, которые по мере приближения полуночи становились все шумнее.
