Земля под ними задрожала, как будто в милях от них, на глубине, проснулся и потянулся чудовищный великан. Видар увидел, как плечи Хеймдалла сгорбились от страха. В том месте, где зуб вошел в землю, появилась трещина и послышался страшный треск, который начал усиливаться. Этот чудовищный грохот покатился дальше, на север, и Видар понял, что последствия от его действий намного серьезнее, чем он мог предположить. Он подпрыгнул над трещиной, зацепившись за выступающий край скалы, и Хеймдалл сделал то же самое. Земля разверзалась все шире, и даже непоколебимые скалы дрожали у своих оснований, уходящих в морское дно.
Когда пыль осела и грохот прекратился, Видар повернулся к Хеймдаллу. Он все еще смотрел на отломившийся край утеса.
— Так ты сделаешь, как я сказал? — спросил Видар.
— Что это за оружие?
— Ты откроешь мост?
— Один приказал держать его закрытым.
— Я убью тебя, Хеймдалл, — сказал Видар и неожиданно осознал, что это была не пустая угроза. От такой уверенности у него перевернулось все внутри, и в нем снова поселилась тревога. Если только Виктория погибнет, вся его семейка заплатит за это. Все до одного. Сначала Хеймдалл, а затем все эти свиньи и шлюхи, живущие в Валяскьяльве, а потом он дождется, когда Один будет возвращаться через мост, и тогда вонзит острый клык глубоко в сердце отца.
Хеймдалл поджал губы.
— Если ты убьешь меня, я не смогу открыть мост, и тогда женщина точно умрет.
— Но я наконец-то убью тебя.
Хеймдалл попытался улыбнуться.
— Твой взгляд заставляет меня нервничать, Видар. Ты и в самом деле душевнобольной?
— Открой мост. Дай мне пройти.
Хеймдалл не торопился, и Видар занес клык.
— Да-да, — сказал Хеймдалл, — но ты не приноси обратно в наш мир это страшное оружие.
— Наконец я ухожу, Хеймдалл. Я никогда не вернусь.
Хеймдалл подбежал к северной колонне, дотронулся до нее ладонью, а потом тоже самое сделал с южной. В воздухе послышалось жужжание, а потом разноцветная радуга засветилась над колоннами.
— Он открыт, — крикнул Хеймдалл, и его голос унесло ветром.
Внизу грохотало бушующее море, и ветер поднимал пыль над скалами. Видар подошел к краю радуги и ступил на нее ногой. Под ним мигали разные цвета. Он обернулся. Хеймдалл стоял вдалеке белой неподвижной статуей. А впереди его ожидала встреча с отцом. И там же его ждала Виктория.
Набрав полную грудь воздуха, он зашагал вперед по мосту, переливающемуся разноцветными огнями.
Од не хотела предаваться болезненным воспоминаниям. Оставив Арвака снаружи, она вошла в дом, чтобы собрать вещи. Клубок был бесполезен без ткацкого станка; Локи украдет для нее новый. Одежда, корзинка с шерстью, коробка с шитьем. Она остановилась возле умирающего огня и увидела незаконченную фигурку, которую вырезал Видар.
Руки сами собой потянулись к ней. Она села и стала смотреть на нее в тусклом свете комнаты, которая теперь стала мрачной, холодной и пустой. Все было кончено. Ей ничего больше не оставалось, как покорно принять свою судьбу.
Од поставила фигурку на стол и собралась с мыслями. Несколько любимых горшков и сковородок, а остальное останется здесь пылиться. Выйдя из дома, она открыла ворота, чтобы выпустить на свободу домашних животных, а потом подготовила Арвака и взобралась ему на спину.
— Ну, Арвак, теперь мы принадлежим Локи, — сказала она. — Впереди нас ждет наша новая судьба.
Казалось, Арвак знал, куда ехать.
Я пронзительно закричала. Один дико захохотал, и его смех перешел в хрюканье. Он был огромного роста и мощный, как скала. Его одежда была грязной, с пятнами от алкоголя, а его заросшая борода была вся запутана. На пальцах он носил спиралевидные золотые кольца, которые туго врезались в кожу. Ярко-рыжие волосы и лицо прикрывал шлем, в котором были оставлены отверстия для носа и глаз. Один глаз был бледно-голубого цвета, он неотрывно смотрел на меня, а другой был пустой, и я инстинктивно боялась в него смотреть. На ремне, опоясывающем его живот, болтался топор. Зубы у него были желтого цвета и все обломанные, а на спутавшейся бороде висела слюна. Он выглядел как человек, который ест маленьких детей, и я понимала, что еще секунда, и его рука потянется за топором. Я попыталась рвануть в сторону, но он схватил меня, повалил на землю. Накрыв меня своим телом, он заорал:
— Kona, hvers vegna blótuthu fjölskyldu minni?
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — ответила я, закрывая голову руками.
— Tjádu thig fyrir mér áthr en thú deyr! — Его голос звучал громко и пронзительно, и эхом трещал в промерзшем лесу.
