Я полистал взад-вперед, ища еще упоминания девочки.
– Похоже, у девочки случались вспышки агрессии. Немудрено, учитывая, что ее держала взаперти родная мать, – размышляла Ким, пока я заканчивал вслух читать отрывки.
– Это бы хоть как-то объяснило, почему Ребекка скрывала ее. Оберегала остальных домочадцев?
– Честно говоря, объяснение так себе, – возмутилась Новак. – Детей с подобными расстройствами можно адаптировать к жизни через терапию, изоляция сделает только хуже. Простите, но Ребекка сама виновата в том, что случилось. Возможно, дай она Лили должный уход и заботу, получилась бы вполне нормальная семья.
Я слушал вполуха, погруженный в изучение дневника. Разрозненные записи, сделанные ребенком, давали лишь крупицы информации, но кое-что все же находилось.
– Кстати, вы обратили внимание, что девочку зовут так же, как маму Вивьен? – Я оторвал глаза от страниц, почувствовав, что машина начала сбрасывать скорость.
Тишина в салоне сдавила перепонки, Новак и Кэп смотрели прямо перед собой сквозь лобовое стекло.
– Ким, срочно набери Паркер и скажи, что нам понадобится подкрепление и бригада пожарных, – как скороговорку выпалил Мин.
Я выглянул из-за его головы, стараясь разглядеть, на что они уставились, и уже решил, что попал в кошмар. Но это была реальность. Впереди, объятое черным дымом и жадными языками пламени, обугленными кусками черепицы, разваливалось некогда величественное здание – поместье Торнхилл.
Зрение возвращалось отрывочно – будто глаза кто-то проталкивал через слишком узкую подзорную трубу, с обратной стороны которой к тому же расположили софиты. Хотелось закрыть веки, заснуть, отключиться. Но что-то внутри сопротивлялось, мешало уйти в спасительное забытье. Какая-то мысль…
Адриан! Точно, Адриан! Я хотела ему что-то рассказать. Вот только забыла, что именно.
Веки дрогнули, сетчатку обожгло ярким светом – на этот раз боль дала импульс сознанию просыпаться активнее. Новой мыслью, что посетила меня, была «это нереально, Адриана здесь нет». От нее стало грустно, даже больше – накатило отчаяние.
– Очнулась наконец? – Новый голос, но уже извне. Слишком высокий и звонкий, он прошелся скальпелем по перепонкам.
Зато мозг заработал на полную, услужливо напоминая последние события: я спала в квартире Ларсена, когда кто-то забрался в спальню по пожарной лестнице и «разбудил» меня ударом по голове – кажется, это был пистолет: висок все еще гудит. Не помню, как мы оказались в машине, но помню испуг и укол (какая ирония!). Я напрягла зрение, пытаясь разглядеть своего похитителя, скрывавшегося за светом лампы, а заодно и помещение.
«Мы в Торнхилле?» – вопрос вышел риторическим, потому что я все-таки узнала кладовку, которой никто не пользовался уже лет десять. Выбор неплохой, если смотреть с точки зрения похитителя: кладовка укрыта между старой библиотекой и ванной в гостевом крыле – далековато от обжитых спален и кабинетов. Даже если Ларсен обнаружил мою пропажу и бросился на поиски, ему понадобится время, чтобы добраться именно сюда. К тому же стены в Торнхилле толстые – мои крики вряд ли услышат. Оставалась одна надежда: на себя. Начать я решила с личности похитителя.
– Кто ты? – Собственный голос звучал странно, в горле неприятно першило.
Из-за яркого света мне удалось лишь рассмотреть силуэт и примерные параметры: девушка плюс-минус одного со мной роста и телосложения.
– Не узнаешь меня? – хохотнула незнакомка. В этом смехе, будто песчинка на волнах, всколыхнулось нечто узнаваемое.
– Отверни чертову лампу! – Я больше не могла терпеть свет, царапающий роговицу.
– Ах да, прости!
«Интересно, теперь она как будто искренне извиняется».
Послышалась возня, и свет притупился – я могла перестать щуриться от боли в глазах.
