Пепел осыпался бледной грязной кучкой – я не потрудился стереть, с любопытством наблюдая, как частички разлетаются в стороны от моего дыхания.
– Спасибо, Ким, скоро буду.
Разумеется, увидев открытое окно и пустую спальню, я первым делом кинулся на балкон, чтобы осмотреть уходящую вниз пожарную лестницу, но там, как и на улице под ней, оказалось пусто. Я опоздал, они ушли намного раньше, когда я только услышал шум из спальни. Полчаса назад?
– Черт! – первое ругательство вылетело из меня, когда я увидел оставленную одежду Бернелл у кровати. – Черт! – второе, когда я поднял с пола пустую кобуру.
– Адриан, что тут происходит? – Насмерть перепуганная Новак влетела в спальню вслед за нами, я отпихнул ее в сторону, пробираясь к шкафу, чтобы переодеться. – Где Вивьен?
– Можем считать, что ее забрал призрак. – Я достал джинсы и белье, выразительно глянув на всех присутствующих.
Эмили громко хмыкнула, демонстрируя недоверие, и уже набирала кого-то по телефону.
– Мы быстро вернем твою Бернелл, не переживай.
– Поторопитесь, она в серьезной опасности, – без доли иронии ответил я. Свитер натянулся поверх домашней футболки. – Мин, поищи телефон Вивьен, вдруг ей удалось взять его с собой?
Кэп уже перерывал комнату вверх дном. Если Бернелл успела взять гаджет, то был шанс отследить их передвижение, хотя я догадывался, куда призрак отведет Вивьен для своего финального явления, как и догадывался, каким именно оно будет.
– Ларсен, ты до сих пор мне не веришь? – Паркер подошла почти вплотную ко мне, я слышал голос Беззеридес, рапортовавший ей в ухо. – Наша главная подозреваемая опять сбежала как раз в тот момент, когда в квартиру, где она находилась, заявились детектив, судмедэксперт и офицер полиции. Тебе не кажется это подозрительным?
– Вивьен бы не ушла по своей воле без одежды и сумки, когда на улице плюс пять, – бесцветным тоном заметил я. – Убийца Ребекки следил за ней несколько месяцев, и, думаю, эти дни не стали исключением. Он видел, что она остановилась здесь, и теперь пришел за ней.
Эмили не нашла чем опровергнуть приведенные аргументы, но продолжала сверлить меня гневным взглядом.
– Адриан, телефона нет, дозвониться Бернелл тоже не получается, – отозвался Мин. – Зато я нашел это, стояла возле кровати. Твое?
Мин передал мне шкатулку Вивьен – я точно помнил, что оставил ее на тумбочке. Призрак передал послание?
– Эм, через сколько твои парни будут в Торнхилле?
– Все сейчас разъехались на обед, я передала патрульным, но на дорогах пробки, – замялась Паркер. – Донован и Фрэнк должны дежурить у поместья, я свяжусь с ними.
– Если поехать в объезд двадцать пятой, то доедем за полчаса, – предложил Мин.
Я сжал его плечо – высшая форма благодарности и признания, на которую способны мужчины.
– Вы не поедете туда! – обрубила Эмили. – Этим делом теперь занимается исключительно полиция, вы достаточно натворили.
– Эм, послушай… – Я выдохнул и дал себе ровно минуту, чтобы высказать то, что собирался: – Ты полагаешься на систему, я помню это, поэтому просто езжай в участок и делай свою работу. Ты не веришь в невиновность Вивьен и не доверяешь мне, но, пожалуйста, прошу тебя в первый и последний раз: дай мне вернуться в Торнхилл и найти ее. Обещаю, я самолично привезу Бернелл в участок и тоже дам показания.
Я знал, что среди ночи ее команда сделает лишь поверхностный осмотр, оставит пару дежурных и разъедется до утра, как и знал, что пропуск меня на место преступления теперь по меньшей мере противоречит всем этическим нормам Паркер. А еще я знал, где закончится наша с призраком история.
Эмили не отвечала, разглядывая меня сквозь подрагивающие ресницы. В этом взгляде обнажилось так много и так глубоко, что мне невольно стало одновременно больно, страшно и стыдно. Ким потянула Мина за рукав, оставляя нас наедине.
Это было странно, остаться вдвоем в спальне – самом интимном месте дома – с самым некогда близким и одновременно самым чужим человеком в мире. Кажется, Паркер тоже это ощутила – нашу чуждость, странность и дикость. Дико, когда любовь проходит, а люди остаются. Как круги от горячей кружки на столе, чай давно выпит, но след остается, и ты точно знаешь, где раньше стояла любимая чашка. Так и мы с Эм точно знали, где осталась наша давно выпитая чаша.
– Хорошо, Ларсен, я выполню твою просьбу. – Эмили отвернулась, стерев что-то с лица ребром ладони.
Я хотел ее поблагодарить и выйти из комнаты, но был остановлен неожиданным вопросом:
– Ты бы сделал это ради меня?
Я не стал уточнять, что именно: нарушил закон, задвинул принципы или ломанулся к черту на кулички, чтобы спасти. Потому что ответ бы не изменился:
– Все, что потребовалось бы, Эм.
Я повернулся, всматриваясь в лицо бывшей невесты: куда-то исчезли напускная важность и строгость, язвительный взгляд сменился тусклым светом. Это я его погасил?
– Я все думала, почему у нас ничего не вышло. – Она обняла себя руками, все еще не глядя на меня. – Наверное, будь я другой, ты бы не сбежал перед самой церемонией.
