Слушая, как мои коллеги обсуждают ежедневные новости, я особо прислушиваюсь к тому, кто разбирается в уругвайской политической жизни. Все, что во время подготовки мало интересовало меня — профсоюзы, маневры местных партий и т. п., — является сейчас основой наших ежедневных дискуссий.
После анализа местных новостей мы рассматриваем телеграммы, поступившие за ночь, сначала собственные, а потом телеграммы коллег, поскольку неизвестно ведь, когда тебе придется кого-то подменять. Если, к примеру, мой коллега, офицер по операциям Джей Гэтсби (можете представить себе, чтобы такое имя носил самый бесцветный человек, какого я когда-либо встречал!), играет в паре с Сондерстромом, а тут вдруг звонит его агент номер один ЛА/ЗУТЧИК, я, естественно, должен хоть немного знать о делах, которые ведет Гэтсби.
Итак, переварив входящие телеграммы, мы начинаем составлять исходящие, которые тоже все поочередно просматривают, чтобы быть в курсе дела. Поговорил по телефону, неожиданно подвернулось что-то — и уже обед. Во второй половине дня я изучаю передвижения уругвайских чиновников, многие из которых симпатизируют коммунистам и ездят в Парагвай, Бразилию или Аргентину для встреч с коллегами по партии. Кроме того, на редкость много торговых миссий ездит в восточноевропейские страны и в СССР. Наш агент ЛА/БРАДОР, работающий в таможне аэропорта Карраско, следит за такими передвижениями. Наши досье распухают. Но время! На все это требуется время. Однажды вечером за ужином с ЛА/БРАДОРОМ (маленьким семейным человечком, которому доставляет такое удовольствие поужинать в ресторане) я уговорил его завербовать нам агента. Я назову его ЛА/БРАДОР-2. Тут мне на память пришли Четверги Хью. Боюсь, резидентура не имеет права вербовать солидных агентов в крупных правительственных учреждениях, но мелких чиновников, безусловно, нетрудно набрать. Все дело в деньгах. ЛА/БРАДОР-2 охотно использует свое положение в паспортном контроле и записывает фамилии уругвайцев, которые возвращаются из соответствующих стран.
Правда, установив, кто из местных коммунистов туда ездит, предстоит решить, что делать дальше. Тут очень мешает безынициативность Мэхъю. Мне бы хотелось попытаться превратить кое-кого из этих уругвайских коммунистов в двойных агентов, но Сондерстром велит ждать приезда Ховарда Ханта.
Сейчас в нашей конторе 3.30 дня. И знаете, что мы делаем? Просматриваем досье иностранцев, которые сегодня вечером будут на приеме в нашем посольстве. Мы должны предупредить посла о сомнительных гостях из других посольств.
Наконец, через ЛА/КОНИКА, нашего уругвайского журналиста (который ведет светскую хронику), мы следим за тем, кого приглашают другие посольства. Стоит, к примеру, знать, что уругвайский чиновник, тайный член КПУ, числится среди гостей посольства Великобритании. Интересно, англичане обхаживают его или он просто втирает им очки? Если последнее, то не стоит ли предупредить хозяев?
На закате дня одному или двоим из нас надо встретиться с агентом на конспиративной квартире или в кафе. (У меня таких встреч еще совсем мало. Увы!) Затем начинается вечерняя работа. Поскольку я не провожу часов за гольфом или теннисом, у меня есть смокинг и фрак, и я обязан присутствовать на приемах в своем и в иностранных посольствах. Это забавно. В Берлине я не был ни на одном коктейле. А здесь каждый вечер куда-то иду. Кстати, мой фрак вызывает ироническую усмешку у Шермана Порринджера: сразу, говорит он, видно, что это дипломат, использующий Фирму для прикрытия. Очень остроумный человек этот Порринджер! Овсянка Шерман, как я называю этого славного малого, еще одна ученая сова из Оклахомы, с синими щеками даже после двухразового бритья, протухший герой, корпящий над бездонными грудами материала, который поставляет ему ЦРУ. Недаром на него издавна полагается Сондерстром. У Порринджера самое толстое досье, у него самая несчастная жена, самое широкое понимание уругвайской политики и — должен признать — по сравнению со всеми нами, творческий подход к созданию новых операций. И тем не менее он отчаянно завидует моему умению общаться на приемах и танцевать. Овсянка тоже ходит на приемы, но производит неважное впечатление. Будучи далеко не атлетического телосложения, он компенсирует отсутствие занятий спортом усиленным подъемом тяжестей (даже держит дома гантели), и как результат — у него развиты грудь и плечи и довольно неподвижна нижняя часть туловища. Он выводит даму танцевать и начинает топать как медведь. Будучи ученым с хорошо дисциплинированным мозгом, он посылает соответствующие сигналы своим конечностям. А для партнерши это превращается в хождение по бурным морям.