А не его ли я видел в плавучем домике? Маленький человечек с большими ушами, ахавший и охавший по поводу каждого шага, который делал на шахматной доске Проститутка? Я сгорал от любопытства. Вот теперь я знаю, что значит сгорать от любопытства.
— Ребята Гелена держали лебедя, — сказал Харви. — Он был натаскан плыть на ультразвуковой сигнал. Под крылья ему подшили два непромокаемых пластиковых пакета. И лебедь скользил по озеру Глиникер из Потсдама в Западный Берлин, доставлял в пакетах бумаги, забирал новые инструкции и плыл назад под мостом, что в Восточной Германии, с которого русские часовые бросали ему хлеб. Вот это курьер!
— Прелестная история, — заметила К.Г.
— А с другой стороны, организация Гелена с каждым месяцем расширялась, и фрицы страдали от хронической нехватки фондов, — добавил ее супруг. — Гелен вовсю плакался нам. Он отвернулся от американских военных и подписал контракт с ЦРУ, а мы, по его мнению, недостаточно быстро бросали в топку золото. Ну, на самом-то деле мы выдали целое состояние, но ему все было мало.
Жадная сволочь. Но, как ты понимаешь, деньги были нужны ему не на личные нужды, а для организации. И Гелен довел это до сведения своих генеральных агентств.
— Это еще что такое? — спросила К.Г.
— Примерно то же, что наши резидентуры, только они расположены в каждом крупном германском городе. «Обогащайтесь», — говорил Гелен генеральным агентствам, садился на телефон и звонил своим старым дружкам в американской армии. Если вздумаешь писать работу об американской коррупции, возьми в качестве примера курицу и яйцо. Что было сначала? Американская армия или американская мафия? Так или иначе, Гелен и наши ребятки состряпали такой маневр, основанный на взаимном доверии. Генеральные агентства передают парочку мелких агентов Штази американской военной полиции, которая не в состоянии выявить шпиона, даже если он в этом признается. Теперь в обмен на то, что наши ребята получили нескольких привратников, работающих на Советы, военная полиция грузовиками доставляет американские сигареты местным генеральным агентствам. Организация быстро продает эти сигареты на черном рынке, чтобы было чем в пятницу заплатить людям. Затем, как только люди организации отойдут с деньгами от покупателей, военная полиция конфискует сигареты и возвращает их организации, которая, в свою очередь, снова продает их на черном рынке. Одни и те же десять тысяч блоков «Кэмел» перепродаются по пять-шесть раз. Это, друг мой, происходило в конце сороковых годов, задолго до того, как я попал сюда. В добрые старые времена.
— Расскажи историю про генерала Гелена и мистера Даллеса, — попросила К.Г.
— М-да… — Он хмыкнул и умолк.
Я чувствовал, что Харви противится желанию рассказать мне еще одну историю. Или, может быть, он вспомнил, что я не в фаворе?
— Расскажи же, — повторила К.Г.
— Ладно, — сказал он. — Ты когда-нибудь слышал о генерал-майоре Артуре Трудо?
— Нет, сэр.
— Года два назад Трудо возглавлял американскую военную разведку. Когда канцлер Аденауэр был в пятьдесят четвертом году с визитом в Вашингтоне, Трудо сумел уединиться с ним и выложил все про Гелена. Трудо имел глупость сказать Аденауэру, что ЦРУ не должно поддерживать западногерманскую организацию, возглавляемую бывшим нацистом. Проникни это в мировую печать — всем заинтересованным лицам пришлось бы несладко. «Ja, — говорил Аденауэр. — Я не поклонник нацистов, — говорит он Трудо, — но в германской политике нельзя приготовить омлет из трех яиц без того, чтобы одно не было тухлым». Один из людей Аденауэра передает этот разговор Гелену, и тот жалуется Аллену Даллесу. Наш директор отправляется с этим в Белый дом и ставит в известность президента Эйзенхауэра, что генерал Трудо забивает гол в ворота американских интересов.
«Я слышал, — говорит Эйзенхауэр Даллесу, — что этот ваш Гелен — отвратительный тип».
