— Если бы Билл все эти годы не был нянькой при Элизабет Бентли, — сказала К.Г., — вы никогда бы не услышали про Алджера Хисса, и Гарри Декстера Уайта, и Розенбергов. Про всю эту грязь. Билл немало сделал, чтобы выявить эту шатию. Однако это ничуть не расположило к нему мистера Гувера. Эдгар Гувер любит, чтобы лучшие его люди знали, кто хозяин. Его секретарша мисс Гэнди, которая во всем вторит хозяину, вполне может послать ответственному сотруднику письмо с выговором за то, что он явился в кабинет директора в грязных ботинках. А это было, учтите, после того, как человек провел десять дней на оперативной работе.
— И такое случилось с мистером Харви?
— Нет, но с двумя его друзьями так было. С Биллом случилось кое-что похуже. Сейчас вы все поймете. В Фирме никогда не обращаются с людьми так, как в ФБР.
— Мистер Гувер, что же, уволил мистера Харви?
— Нет, Билла нельзя было уволить. Слишком хорошая была у него репутация. Однако мистер Гувер захотел задвинуть его за занавес, а Билл человек гордый. Он и подал в отставку.
— По-моему, я никогда не слышал достоверного рассказа об этом.
— Ну, вы должны понять, что Билл в те дни находился в своего рода депрессии.
— Когда же это примерно было?
— Летом сорок седьмого. Видите ли, Билл вложил очень много труда в то, чтобы проникнуть в сеть Бентли, а сколько-нибудь заметных успехов не было. Все это даст свои результаты позже, и все сливки снимет Джо Маккарти, но в ту пору Билл жег свечу с обоих концов — буквально горел на работе. Это я приписываю его несчастному браку с Либби. Они поженились ужасно молодыми. Видите ли, Билл был сыном самого уважаемого адвоката в Данвилле, штат Иллинойс, а Либби была дочерью крупнейшего юриста в Флеминсберге, штат Кентукки. Я, конечно, знаю только то, что рассказывал мне Билл, но брак этот был источником всех его бед.
— Ясно, — сказал я. Я начинал понимать, как прав был Монтегю, сказав, что, когда люди неразговорчивые начинают говорить, их не остановишь.
— Решающие неприятности с мистером Гувером у Билла начались однажды вечером в сорок седьмом году. Билл отправился на мужскую вечеринку в Виргинию с несколькими друзьями из ФБР, возвращались они после полуночи под сильным дождем. Он притормозил у большой лужи в парке Рок-Крик, а в этот момент мимо ехала встречная машина на большой скорости и так окатила машину Билла водой, что мотор заглох. Он умудрился притаранить машину к обочине, но вокруг было на добрый фут воды, а бедняга был совсем без сил. Он и заснул за рулем. Крепко заснул впервые за несколько недель. Проснулся он только в десять утра. За это время ни одна полицейская машина его не потревожила. Да и с какой стати? Припаркован он был по всем правилам, а лужа поубавилась. Машина завелась, и он поехал домой к Либби. Но опоздал. Либби уже позвонила в штаб-квартиру ФБР и сообщила, что пропал специальный агент Уильям К. Харви. Она была настолько истерична, или подла, или испугана — не хочу ее судить, — что намекнула на самоубийство. «Билл находился в таком подавленном состоянии», — сказал она ФБР. Ну и, конечно, это сразу пошло в его досье. И когда Билл через некоторое время позвонил в бюро и сообщил, что он дома, в целости и сохранности, в бюро сказали ему: нет, ты в беде. Понимаешь, ФБР считает, что агент должен быть всегда в пределах досягаемости. Если же ты находишься в таком месте, где до тебя не добраться, значит, ты должен звонить через каждые два часа. А с Биллом не связывались девять с половиной часов, и бюро ошибочно считало, что он находится дома. Это было серьезным доводом против него. Ну а потом, он ведь мог оказаться в затруднительном положении. Что, если полицейская машина остановилась бы возле него, пока он спал, и его стали бы расспрашивать? Что, если бы его арестовали? И мистер Гувер спустил указание хуже не при думаешь: рекомендуется серьезно перепроверить способность специального агента Харви выполнять свои обязанности в свете сообщения жены о том, что специальный агент Харви в течение долгого времени находился в мрачном и подавленном состоянии.
У Билла хватило смелости противостоять верху. Вот что он написал в ответ на запрос ФБР — и это его точные слова: «Моя озабоченность является естественной озабоченностью человека, который, как я, непосредственно занимается коммунистической проблемой с тысяча девятьсот сорок пятого года». Помощник мистера Гувера, который вел расследование, подал мистеру Гуверу докладную, в которой говорилось, что работа Билла всегда оценивалась на «отлично» и никаких административных взысканий к нему применять не нужно. Мистер Гувер просто велел помощнику написать другую докладную. В этой уже говорилось: «Специального агента Уильяма К. Харви перевести в Индианаполис для выполнения общих обязанностей».
— Жестоко, — сказал я.
— Это разбило Биллу сердце. Если бы ЦРУ не предложило ему перейти к ним, я думаю, он действительно впал бы в депрессию.
Тут мистер Харви вернулся с Сэмом в машину, и мы поехали дальше. А я выключил магнитофон.
