P.S. Розы были первый сорт, огромные, пышные. Mille baisers[56], дорогой вы мой свистун.
<p>5</p>3 января 1957 года
Прелестная мамаша!
Я то и дело принимаюсь рассматривать присланные вами фотографии. Херувимская сущность Кристофера проглядывает, несмотря на йодистое серебро. Должен сказать, он очень похож на Уинстона Черчилля, и это приводит меня в восторг. Не каждый день становишься крестным старика Уинни.
Я также благодарен вам за подарок к Рождеству. Сейчас здесь лето, однако перчатки очень пригодятся в июле. Я рад, что розы дошли до госпиталя Уолтера Рида. А брошь прибыла в Конюшню? Только не говорите, что я сумасброд. Возможно, это было сумасбродством, но, как только я увидел в витрине антикварного магазина эту брошь, я решил купить ее вам. Она напомнила мне о старых уругвайских аристократах и в то же время, не знаю почему, о той частице в вас, до которой я не могу добраться. Понимаете, о чем я? В любом случае не считайте меня сумасбродом. Право же, я не такой. Матушка, к моему изумлению, прислала мне роскошный чек — он был даже на ощупь толстеньким, когда лежал в моем пустом бумажнике. (Поскольку я симпатизирую вашей страсти к познанию, не буду без надобности вас мучить.) Пять сотен баксов! Присланы с припиской в виде одной фразы: «Сейчас Рождество, так что встреть его как следует, дорогой». Она не потрудилась даже подписаться. Почтовая бумага с ее штампом заменяет подпись. Должен сказать, я чувствую необычный прилив любви к ней. Как раз когда в очередной раз решаешь смириться с ее скупостью на чувства — бац! — она угадывает твои мысли и выбрасывает яркий всплеск чувств. Когда-нибудь я напишу эссе в стиле Чарлза Лэмба на тему: «Многообразные причуды суки».
