Я совершил налет на свой банковский счет и попросил интендантскую службу нашего управления в Вашингтоне послать в госпиталь Уолтера Рида четыре дюжины роз на длинных стеблях. Затем я рано уехал с работы домой, растянулся на своем матраце (от которого воняло средством против насекомых) и пролежал в постели в отеле «Сервантес» с шести вечера до шести утра, чувствуя себя так, будто по мне прошелся взвод морской пехоты.
Киттредж я не писал, пока через месяц после рождения Кристофера от нее не пришло письмо. Я уже не знал — если знал вообще! — чего она ждет от моих писем, и не узнавал уравновешенного трудягу, каким казался по почерку. Этот трудяга трепался о своей работе, будто знал ее вдоль и поперек, тогда как на самом деле только прикидывался, будто знает. Мне хотелось казаться ей таким? Рождение Кристофера перечеркивало подобные мысли.
20 декабря 1956 года
Дорогой мой Гарри!
Сегодня моему малышу исполнился месяц, и я, воспитанная отцом в убеждении, что единственным средством для описания жажды убийства и любви является ямб, решила выбросить за окно его наставления и стать преданной сторонницей того, что писать можно любым размером. Будучи тридцати дней от роду, Кристофер весит восемь фунтов пять унций. Я кормлю его каждые четыре часа. Он красив как небожитель. Словно ведьма, вперившаяся в свое колдовское зелье, я неотрывно гляжу на это голубоглазое существо с крошечными ручками-окорочками, розовыми и аппетитными. Смотрите-ка! Он ищет свой ротик. Я любуюсь его ни с чем не сравнимой алебастровой кожей. Его наивное гуканье услаждает слух. Но я-то знаю. Все эти трогательные проявления инфантильности скрывают от нас то, что младенцы исполнены горечи, подленьки и в момент рождения выглядят уже восьмидесятилетними старичками, к тому же покрыты достаточным количеством сгустков крови и подтеков, словно побывали в автомобильной катастрофе. Этот облик, конечно, скоро исчезнет и вернется лишь через восемьдесят лет. Сейчас Кристофер сияет как херувим. Только я одна помню, откуда он вылез, — из пещеры, сотрясаемой спазмами.
Эта фраза ничего вам не напоминает? Единственный раз, когда я присутствовала на Четверге Хью Монтегю, он говорил о нерушимой взаимосвязи в работе контрразведки. «Предоставьте этим заниматься моим отважным воинам, — сказал буквально он. — В своих анализах мы движемся к глубинам. Мы ищем сокровенное святилище, „пещеру, сотрясаемую спазмами“. Этим неподражаемым образом, джентльмены, я обязан некоему мистеру Спенсеру Брауну, чьи слова приведены в Оксфордском словаре английского языка.»
