И тем не менее я, наверно, слишком уж высмеиваю Ховарда Ханта. Его, может, и распирает от самодовольства, как туго начиненную индейку, но при этом он хитер. Ему понравится иметь вас в своей команде. Он даже рассказал Хью, что один его приятель в университете Брауна учился в Сент-Мэттьюз и играл в футбольной команде, которую тренировал Хью.
«Я его помню, — сказал Хью. — Он очень старался. Только медленно бил».
Жить с человеком в браке — все равно что изучать работу человеческого механизма. Я обнаружила, что у Хью есть рычаги управления голосом. И я всегда знаю, когда он готов взять на себя ведение разговора.
«Я слышал, вы неплохо подготовили все в Гватемале», — говорит он.
«Меня просто убило то, что я был отозван до начала настоящей операции, — ответил Хант, — но власти предержащие решили, что я закончил свою работу и нужен в Японии».
«Ну, власти предержащие для успокоения предоставили вам дом Фрэнка Ллойда Райта», — сказал Хью.
«Едва ли это можно считать компенсацией, — сказал Хант. — У меня вызвало немалую досаду, когда, сидя в Токио, я услышал, что вашего бывшего помощника пригласили в Белый дом и президент Эйзенхауэр поблагодарил его за прекрасную работу. А прекрасную работу по большей части выполнил я».
«Я слышал от моих высокопоставленных источников, — Хью явно намекал на Аллена, — что президент дал этой операции чрезвычайно высокую оценку. Захватить целую страну всего двумя-тремя сотнями человек! Вот это ловко!»
«Я рад, что вы понимаете мои чувства», — сказал Хант.
«Ну, прежде чем осушить чашу дружбы, — предложил Хью, — давайте подвергнем ее проверке. Что вы скажете, если я заявлю, что ваша знаменитая операция, с моей точки зрения, большая ошибка? Следовало позволить Арбенсу создать в Гватемале маленькое коммунистическое государство — вот это было бы в американских интересах». Сколько бы Хью ни старался, он не способен быть политиком.
«Ваши слова отдают крайним свободомыслием», — заметил Хант.
«Можете говорить за моей спиной, что я порчу маленьких мальчиков, но даже и не намекайте, что я отличаюсь свободомыслием. Я ненавижу малейшее проявление коммунизма. Это рак с метастазами по всему телу западного мира».
«Вот именно, — согласился Хант. — Вы очень изящно выразили мои чувства. Верно, Дороти?»
«Конечно», — сказала она.
«Но только, сэр, если это рак, то почему бы его не вырезать? Везде и когда только можно».
