«Нет, сэр. Моя стратегия строится не на умении обращаться с оружием, а на психологической войне. Мы вели сражения с коммунистами Хукбалахапа с помощью вертолетов, которые зависали над ними, и мы оттуда обращались к ним по мегафону. Один из моих лучших филиппинцев взывал к беднягам, находившимся внизу. Партизаны понимали, что говорят с вертолета, но ведь это был также и голос свыше. Поскольку у нас была хорошая разведка, мы знали имена некоторых сторонников Хукбалахапа. Все они были из местных баррио, и наши люди знали их родственников и односельчан. Мой парень говорил им примерно так: „Мы видим, где вы там прячетесь. Третий взвод. Мы видим тебя, командир Мигель, и тебя, Хосе Кампос. Мы видим и тебя, Норсагарай-бой, и тебя, Чичи, и Педро, и Эмилио. Не пытайся скрыться, Мальчонка Карабай, потому что мы видим тебя, и Куньо, и Малыша. Мы все о вас знаем. Можете не сомневаться, мы вернемся и перебьем вас вечером. Наши солдаты на подходе.“ И мы говорим нашим друзьям среди вас: „Бегите!“ Нашему союзнику, который назвал нам ваши имена, мы говорим: „Muchas gracias, amigo!“[186] А теперь спасайтесь. Бегите из этого взвода».
«Ну и после этого, — продолжал Лэнсдейл, — половина парней готовы были оттуда бежать. Главари начали, конечно, прикидывать, кто же наши друзья, и не замедлили устроить судилище. К утру двое-трое из взвода были казнены. Так что наш мегафон убил больше партизан, чем любая мортира.
Кроме того, мы тренировали наших лучших разведчиков в филиппинской армии для работы ночью. Коммунисты на Дальнем Востоке всегда утверждали, что американцы наступают по дорогам днем, а ночь, похвалялись они, принадлежит коммунистам. И нам, чтобы выиграть войну, необходимо было научиться действовать ночью.
Я решил использовать местных демонов. Антропология может быть посильнее боевого огня. В одном районе, который мы пытались освободить от партизан, была распространена вера в страшного вампира под названием Асуан. Я решил использовать этого демона».
«Потрясающе», — сказал Хью.
