На самом деле это лишь самая первая панель веб-комикса, который к данному моменту уже должен был быть закончен. Но я все никак не могу справиться с первым образом. Это девушка – точнее, только ее силуэт, – смотрящая с вершины каменной башни на холм с кольцевыми рядами надгробий. Они топорщатся вокруг нее под стать акульим зубам, а из могил – как разлагающиеся цветы из плоти – торчат скрюченные руки.
Я уже запостила цифровую версию этого рисунка в свое онлайн-портфолио под заголовком «Почти мертвые». И, как полагают дядя Тай и мисс Шеннон, возглавляющая отдел искусств, работаю сейчас над остальными панелями, которые должны войти в мой выпускной арт-проект. Но история упрямо отказывается складываться. Какие бы рисунки я ни набрасывала, они совершено не лепятся с этим, первым.
Иначе говоря, я облажалась. Но это не те слова, которые я готова сказать Фрейе. Вместо них я цежу:
– Отвали!
Фрейя наигранно приходит в ужас и при этом оглядывается, проверяя, не услышал ли мой грубый выпад кто-нибудь из ее обожателей. Но нас никто не слушает. Все ее дружки столпились в дальнем конце класса и, по всей видимости, все еще обсуждают новость о девушке, всплывшей из воды у поместья. «Может, это и вправду Клэр Палмер?» – раздумываю я. И если она действительно лишилась глаз…
Дядя Тай сидит впереди – за своим столом, вперив взгляд в экран ноутбука. Якобы проверяет домашние задания, а на самом деле результаты скачек. Внезапно – прежде чем я успеваю ей помешать – Фрейя хватает мой альбом. И, удерживая его от меня на расстоянии вытянутой руки, заглядывает внутрь.
– Я лишь спросила, над чем ты работаешь… Это довольно… сыро, не находишь?
– Не вредничай, Фрейя, – вздыхаю я. – Верни альбом.
Но она продолжает держать его вне моей досягаемости. И ведет себя так, словно пропустила мимо ушей мою просьбу.
– Знаешь, а я слышала, что сейчас решается вопрос, кого из студентов рекомендовать на летние художественные курсы.
Я невольно подаюсь вперед. На ежегодные летние художественные курсы мадам Биссе в Индианаполисе принимают с полной стипендией только по одному учащемуся от каждой средней школы штата. И среди выпускников всегда ожесточенная конкуренция за отбор на это место. Но тот факт, что сама мадам Биссе специализируется на создании графических романов (чем и я хочу заниматься), позволяет мне… ну, скажем так, надеяться на фору в несколько очков. Эти курсы были для меня весь год единственной отрадой, и я так близка к заветной цели!
Кого именно рекомендовать на эти курсы от школы Бурден-Фоллза, решает мисс Шеннон. Мы с Фрейей возглавляем список претендентов, хотя я уверена: единственная причина, по которой Фрейя предложила свою кандидатуру на рассмотрение, – это желание подложить мне очередную свинью. Прокатить меня. Никогда не поверю, чтобы она отказалась от работы моделью или съемок, намеченных ею на лето.
– Где ты это слышала? – спрашиваю я.
Потому что дядя Тай ни словом не обмолвился мне об этом. Хотя ему можно принимать участие в отборе кандидата. Выбирать между мной, его единственной и неповторимой племянницей, и Фрейей Миллер, этой зловредной дочерью человека, убившего его брата и невестку?.. Да, это, конечно, очень и очень трудно…
– Птичка на хвосте принесла, – по-кошачьи прищурив глаза, улыбается Фрейя и, бросив на пол мой альбом, с деланой манерностью возвращается к своей парте в конце класса.
Я наклоняюсь, чтобы подобрать альбом, и ахаю: паршивка по нему прошлась! И теперь мой эскиз замаран грязным отпечатком ее подошвы.
– Зараза, – бормочу я.
– Ава! – кидает на меня суровый взгляд дядя Тай.
Должно быть, я отвлекла его от игры в «Майнкрафт» или во что-нибудь подобное.
– Извините, мистер Тёрн.
Все еще глядя на испорченный эскиз, я возвращаюсь на свое место, опускаюсь на стул и… чувствую, как джинсы подо мной становятся мокрыми.
– Что за черт? – подскакиваю я.
В глаза бросается красное пятно, надеюсь – только на сиденье стула. Увы, зад моих серых джинсов тоже заляпан. Я резко разворачиваюсь и тут же пересекаюсь взглядом с Фрейей. Она стоит с Матео и Каспером в другом конце класса и с явным удовольствием наблюдает за мной. Похоже, кто-то из парней залил мой стул краской, пока она отвлекала меня болтовней о летних курсах.
– Какая же ты сука, Фрейя, – шиплю я ей.
В оживленном до этого классе устанавливается мертвая тишина, но мне плевать. А потом по студии проносится дружное «у-у-у-у», и я сразу же осознаю: ребята не на моей стороне.
– Ну достали уже! – закатываю я глаза.
Дядя Тай вскакивает:
– Что такое, Ава?
В ответ я поднимаю руку, которую – уже сама – измазала красной краской, пока безуспешно пыталась стереть ее со своей задницы. Еще секунда – и я снова оказываюсь в покореженном салоне автомобиля, моя жизнь разрушена, из ран на руках сочится алая кровь. Кап-кап-кап…
– Ой… гм… может, тебе сходить в медпункт? – вырывает меня из прошлого вопрос дяди Тая.
– В медпункт?
– Или у тебя… ну, это… критические дни?
По классу прокатывается хихиканье.
– Это краска! – рявкаю я. – Так что мне нафиг не сдался медпункт!
Ноздри дяди Тая раздуваются.
– Умерь пыл и сбавь тон, Ава!
