– Об этой девушке говорили в местных новостях. Это Клэр Палмер. Она на прошлой неделе упала в реку, и ее унесло течением. Ее тело обнаружил отец Матео Меделя. Вот только с ее глазами все очень странно…
– А что с ее глазами?
– Я слышала, что труп был без глаз.
Кэролин хмурит брови:
– Это действительно странно. Жуть какая-то!..
– А тебе это не напоминает… – Я не договариваю.
Надеюсь, Кэролин поймет, что я имею в виду, и не заставит высказывать глупости.
– Ты… об отце? – спрашивает она.
Я совсем не это подразумевала, и неожиданное напоминание о том, что случилось с папой, действует на меня как удар под дых. Поставив кофе, я хватаюсь за стойку, чтобы не упасть. Проклятие! А я думала, что это стало получаться у меня лучше – держать себя в руках. Или делать вид, будто сохраняешь спокойствие.
– Я… нет… Я имела в виду другое… Тебя это не наводит на мысль о Мертвоглазой Сейди? – с трудом выдавливаю я из себя слова.
С трудом вдыхаю воздух в легкие. С трудом разжимаю пальцы.
– Сейди? – в удивлении моргает Кэролин. – А-а… ну да… Я тоже о ней подумала. И момент странный, правда? Едва мы выселились из усадьбы, как кто-то умирает. Да еще так, что его гибель можно истолковать как работу местного призрака. Словно Сейди рассердилась, что в усадьбе Тёрнов никаких Тёрнов не осталось, – добавляет Кэролин с кислой улыбкой.
– Но с чего бы Сейди из-за этого злиться? Она же не одна из нас?
Мне не доводилось слышать, будто Сейди была родом из Тёрнов. Хотя, признаюсь честно, я интересовалась этим в детстве. На стене дедова кабинета висело в рамочке наше фамильное древо, и я не раз разглядывала его, ища глазами Сейди. Но ее там не было. Более-менее подходящей на ее роль представлялась мне Сара Тёрн, распрощавшаяся с земной жизнью в 1882 году. А дедушка – в иных случаях ходячая энциклопедия – всякий раз, когда речь заходила об усадьбе Тёрнов и ее истории, в ответ на мой вопрос о нашем гипотетическом родстве с Сейди поджимал губы, бросал на меня выразительный взгляд и говорил: «Пойди поиграй». Даже в шесть лет я сознавала – так мне дедушка давал понять: «Не играй мне на нервах!»
– Не знаю… честно, – бормочет Кэролин, но на ее лице появляется то задумчивое выражение, которое говорит мне: она рассматривает такую возможность.
Почувствовав вину, я опускаю глаза на лежащие перед ней квитанции:
– Я отвлекла тебя от сведения дебета с кредитом. Пойду делать уроки.
– Подожди… Чуть было не забыла. Еще до твоего прихода мне позвонил Тай и рассказал о сегодняшнем инциденте в школе. Ты как – в порядке?
Я замираю в дверном проеме, ведущем в гараж:
– Ты о том, что случилось на уроке рисования? А что тебе сказал Тай?
– Он сказал, что другая ученица случайно пролила на тебя краску, ты заругалась на нее, и ему пришлось отправить тебя к директору. – При виде возмущения на моем лице Кэролин кривит свое в гримасе. – Все было не так?
Мой рот открывается, я уже готова вывалить всю правду, но пока слова формируются в голове, я сознаю: моя версия будет звучать не менее пафосно, чем версия дяди Тая. Я позволила Фрейе задеть меня за живое, а потом унизила себя перед всем классом. Вдобавок мне пришлось целый день ходить в позаимствованном свитере, завязанном на талии, чтобы никто не увидел несмываемого красного пятна на моей заднице.
– Дядя Тай мог бы принять мою сторону, – бурчу я; Кэролин вопросительно приподнимает брови, но ничего не говорит. – Ладно, не мог… И все-таки ему не стоило отчитывать меня перед всем классом.
Кэролин кивает:
– Да, думаю, он мог бы разрулить ситуацию по-другому. Но, похоже, вам обоим нужно быть посдержанней и поснисходительней друг к другу. Вам обоим сейчас нелегко. Ведь до годовщины два дня.
Мои пальцы стискивают пластиковый стаканчик так сильно, что я спешу его поставить. Не хватало еще, чтобы и кофе выплеснулся. Хватит мне сегодня пятен на одежде!
– А ты сознаешь, что прошел уже год? – тихо спрашиваю я Кэролин. – Я понимаю, ты воспринимаешь все по-другому. Ты же только переехала в наш дом, когда они погибли. И у тебя не было времени, чтобы как следует узнать маму и папу. Но разве тебе не кажется, что все это случилось вчера?
Протянув руку, Кэролин сжимает мою кисть, на долю секунды напомнив мне маму. Но потом до меня доходит: она просто хочет удержать меня от непроизвольного раздирания шрамов на ладонях.
– А тебе кажется, что все случилось вчера? – еще тише повторяет мой вопрос Кэролин.
И глаза мне обжигают горячие, горькие слезы. С трудом выдохнув через нос, я признаюсь:
– У меня такое чувство, будто кто-то украл мою жизнь и я больше не знаю, кто я.
– Ну конечно же, знаешь, – отстраняется Кэролин и с улыбкой скрещивает на груди руки. – Ты из рода проклятых Тёрнов, разве не так?
