Ближе к реке снежный наст сменяет скованная морозцем земля. Солнце, должно быть, уже поднимается, но тучи над моей головой настолько плотные, что создается впечатление, будто все еще царствует ночь. Выше по течению бормочут колокольчики. Но сегодня они почему-то звучат по-другому. Не знакомо и успокаивающе, а жутковато, играя на моих нервах так, что меня даже оторопь берет.
К тому времени как я дохожу до шишковатого дерева у Запруды Медных Колокольчиков, мои ступни превращаются в тяжелые колодки из льда. И все-таки я останавливаюсь, чтобы погладить пальцами глаз-оберег, вырезанный в стволе. Это традиция. Но сейчас она пробуждает во мне тревогу. Перед глазами возникает глаз на дверце шкафчика. Скорее всего, это дело рук незнакомого мне человека, который пробрался в школу, прослышав о том, что это я нашла Фрейю. И все-таки… Почему я восприняла его как послание лично мне? Теперь все глаза смотрят на меня
При виде запруды мне сразу становится не по себе. Что-то не то… Голова кружится так, словно я только что сошла с карусели. Прислонившись к дереву, я закрываю глаза и жду, когда странное головокружение пройдет. Кэролин права – мне действительно надо перейти на кофе без кофеина.
Осторожно открываю глаза. Ну вот! Больше перед ними ничего не плывет. Но, не успев расслабиться, я сознаю: не только не плывет, а замерло. Все замерло!
Колокольчики не звенят. Я дышу тяжело, но туман у рта при выдохе не образуется. Даже шепот реки подо льдом заглох. Я тру глаза, затем виски – в надежде вернуть реальность. Стараясь дышать ровно, я отрываюсь от дерева и уже в следующий миг замечаю на противоположном берегу реки фигуру. Ее голова клонится вниз, словно она ищет что-то в реке. Длинные пряди гладких черных волос свисают вперед, скрывая лицо.
О господи Исусе Христе! Это же она…
– Сейди…
Я и не думала кричать, но вырвавшийся у меня шепот напоминает хрип долго просидевшего в тюрьме заключенного. Какая-то птица с криком пролетает над тропкой и взмывает к темно-серому небу. Колокольчики однообразно скрипят, как будто сломанные.
«Сначала ты видишь ее, потом ты умираешь». И я уже бегу под этот шепот в ушах. Деревья превращаются в злобных, когтистых чудищ, обступающих меня со всех сторон. Я в ловушке! Каждый шаг, каждый хруст мерзлой земли отдается в ушах громким стуком. Каждый вдох, каждый выдох оглушает меня невыносимым шумом. Она преследует меня! Я это чувствую, но не могу заставить себя обернуться, заглянуть в эти пустые, голодные глазницы и увидеть в них свою смерть.
Я пригибаюсь под низкой веткой, но она все равно цепляет мою прядь. Как будто по ее хотению все – и река, и тропинка, и деревья – стремится притянуть меня к берегу.
Что-то впивается в мою щеку, я вскрикиваю. Это прутик. Просто чертов прутик… Останавливаться нельзя. Я уже задыхаюсь от бега, но продолжаю мчаться вперед. Я бегу, пока тропинка не отворачивает от реки к Ривер-роуд, и останавливаюсь только тогда, когда понимаю: теперь меня можно увидеть с дороги, на которой несутся машины и гудит жизнь. Какой-то паренек на велосипеде при моем внезапном появлении резко выворачивает руль и чертыхается. Как же, оказывается, приятно быть обруганной сопляком!
Трясущимися руками я достаю мобильник и звоню единственному человеку, способному выслушать от меня любую чушь. И найти ей реальное объяснение.
Карла отвечает после второго гудка:
– Только не говори мне, что ты обнаружила еще один труп!
– Карла! Хорош меня байтить! Лучше убеди меня, что я не выжила из ума.
– Ладно, – медленно говорит Карла. – Но чтобы прийти к такому заключению, мне требуется контекст.
– Я только что видела Мертвоглазую Сейди. У Запруды Медных Колокольчиков…
Пауза.
– Поподробнее, пожалуйста.
– Я шла по тропинке, у меня закружилась голова. Я закрыла глаза, а когда их открыла, она стояла на другом берегу реки прямо напротив меня.
– Так… На другом берегу реки – значит, на расстоянии. Каким оно было – футов пятьдесят? Ты уверена, что это не был выгульщик собаки?
– Там не было собаки! – огрызаюсь я.
– Ладно-ладно… А во что она была одета?
– Гм… – пытаюсь я вспомнить. – Во что-то темное. Я не разобрала из-за деревьев…
– Но хоть лицо ее ты разглядела?
– Не смогла. Она стояла, склонившись над рекой.
Снова пауза. На этот раз более продолжительная. Я даже слышу, как подругу кто-то спрашивает, с кем она разговаривает. Наверное, Дафна. Отцу Карлы не по нраву их связь. Гораздо больше, чем родителям Дафны, которые не одобрили ее открыто, но уже через минуту свыклись с ней как с фактом.
– Так, – наконец выдает Карла. – Поскольку ты ничем не обкурилась и не надышалась какого-нибудь аэрозоля, выношу тебе свой вердикт: ты просто увидела незнакомку, любительницу ранних прогулок, и испугалась. Учитывая недавние события, сильный стресс и сумеречность раннего утра, это нормально. Ты здорова и в своем уме.
Уверенный тон Карлы, без «Чего ты гонишь?», убеждает меня в этом. Почти…
– Все в порядке?
Не услышав от меня ответа, Карла повторяет:
– Все в порядке?
