Я улыбнулась. Наконец-то мы выясним, что в действительности случилось с Одрой в ту ночь. А самое главное – мы справимся с этим вместе.
– Приношу глубочайшие извинения за то, что усомнился в вас, мисс Тиммонс, – сказал хозяин Сомерсета. – Вы невероятны! А вы знаете, куда он ведет?
Я просияла в улыбке.
– Есть лишь один способ это выяснить.
В узком проходе поместился бы только один человек. Я настояла, что пойду первой с лампой в руке, а мистер Пембертон закроет за нами створку портрета. Мы шли мимо громадных сплетений паутины, мимо толстых, будто вата, и покрытых трещинами каменных стен, которые, казалось, вот-вот обрушатся, если хоть немного надавить. Тоннель вскоре привел нас в тупик, но мы обнаружили там прибитую к стене лестницу, что уходила в дыру в полу.
– Подождите. – Мистер Пембертон склонился и поправил лестницу. Он случайно коснулся моей руки, всколыхнув отголоски воспоминаний, как он нес меня на руках в мою комнату. Лестница держалась крепко. – Я пойду вперед.
– Будьте осторожны, – сказала я, освещая ему путь. Он спустился, быстро перебирая руками. Прежде чем окончательно исчезнуть в проходе, он помедлил, запрокинув голову и глядя на меня снизу вверх.
– Я все еще настаиваю на своем предложении дать вам достаточно денег, чтобы вы могли начать жизнь заново в любом месте, где пожелаете, – горячо сказал он.
– Я это очень ценю, – отозвалась я со слабой улыбкой, – но это сейчас неважно. Полагаю, вы согласитесь, что пока я не могу уехать.
– И то верно. Но хочу, чтобы вы это знали – на всякий случай.
– На случай, если там, внизу, вас поджидает убийца?
Мистер Пембертон лишь закатил глаза и скрылся в дыре. Послышался стук чего-то тяжелого об пол. Охнув, он крикнул мне, что внизу недостает несколько ступеней, поэтому на последнем отрезке пути придется спрыгнуть, но это неопасно.
С лампой в одной руке я стала спускаться по перекладинам. Оказавшись на нижней, я передала лампу мистеру Пембертону, а тот поставил ее на пол. Я же все еще была довольно далеко от поверхности.
– Отпускайте, – велел мистер Пембертон, – я вас поймаю.
Я и ахнуть не успела, как ощутила на талии его руки, а потом мои ноги коснулись пола.
– Все хорошо? – спросил он. Я кивнула и взяла лампу, радуясь, что он не видит залившего мои щеки румянца. Второе чудесное спасение за день. Теперь-то я знаю, как привлечь внимание мистера Пембертона.
Мы миновали еще один длинный коридор, и наконец впереди показался слабый лучик, прорезавший мрак. В проходе эхом отдавались знакомые голоса. Я подошла к источнику света и заметила, что в стене просверлен маленький глазок.
Заглянув в него, я увидела внизу библиотеку. Помещение казалось скругленным в углах. Похоже, я смотрела в стеклянный глаз одной из голов животных, что висели на стене.
У круглого стола, который я намеревалась использовать для спиритического сеанса, стояла Флора. В руках она мяла тряпку для пыли. Перед ней расхаживал Уильям со стаканом в одной руке и бутылкой в другой.
– Я ведь предупреждал тебя, что так и будет, – злился он. – Говорил, что от нее надо избавиться, но ты же не можешь. А теперь ее весь дом жалеет!
Флора вздрогнула и попятилась от него.
– Не так-то это просто, Уильям! Она слишком умна, ее не надуришь. Враз бы поняла, будь что-то не так.
Мистер Пембертон подошел ближе, склонился ко мне, и мы стали слушать вместе.
Уильям рассмеялся.
– Ты и прежде это проделывала! Не надо смотреть на меня своими большими невинными глазками. Ты не стала, потому что вообразила, будто нравишься ей.
– Нет! – Ее голос дрожал. – Я не знала, сколько надо добавить. Ни за что б не простила себя, если б все опять повторилось. Мне кошмары снятся! Я слышу ее зов по ночам! – Флора хотела обойти его, но Уильям не позволил.
– Не будь дурехой, – прошипел он и покосился на плотно закрытую дверь библиотеки. – И говори потише.
Флора прижала тряпку к груди.
– Мне боязно! Ненавижу эту комнату. Призраки все знают, Уильям. Может, пора кому-нибудь рассказать? Это была ошибка. Пускай все наконец узнают правду.
Я быстро повернулась к мистеру Пембертону, и мы одинаково потрясенно воззрились друг на друга.
Уильям, как раз отхлебнувший вина, едва им не подавился. Он поставил бутылку на стол и подошел к Флоре.
– Нет. Что сделано, то сделано. Прошлое мы изменить не в силах. – Уильям схватил ее за плечи. – Если будешь меня слушаться, все у нас выйдет.
Флора замерла, но все же слабо ему улыбнулась.
– И Сомерсет-Парк будет нашим?
Уильям фыркнул.
– И не сомневайся! Это ведь я позаботился, чтобы тебя не упекли за решетку в первый раз, помнишь? Я же неспроста тебя оберегаю.
– Потому что ты меня любишь?
– Потому что знаю: ты единственная из всех здесь умна и способна помочь мне вернуть принадлежащее по праву. – Он склонился к ней и обнял одной рукой за талию. – Тебе нужно лишь кое-что еще для меня сделать. Сможешь? Сумеешь ли подарить нам счастье?
Она заколебалась, опасливо покосившись на портрет старика Линвуда.
– Флора? – еще раз строго позвал ее Уильям, просьбой замаскировав угрозу.
– Да, – кивнула она.
