– Хорошо. – Он отпустил ее и снова взял бутылку с вином. – Полагаю, мисс Тиммонс ничего не почувствует.
Моя грудь опускалась и вздымалась, будто от бега. Чья-то рука взяла меня за локоть. В слабом свете фонаря лицо мистера Пембертона казалось бледнее луны, а глаза смотрели сурово.
– Поверить не могу, – прошептала я. – Все это время я считала, что Уильям причастен к смерти Одры, а это оказалась Флора. – Я облизнула пересохшие губы, не желая признавать, как глупо было на нее положиться.
Maman была права. Полагаться можно только на себя. И все же мистер Пембертон по-прежнему находился рядом.
– Мы должны пригласить ее на сеанс, – сказала я. – Она очень суеверна. Я могу на нее повлиять. Мы наверняка добьемся признания.
– Есть ли в вас хоть капля здравого смысла? Мы только что подслушали разговор двух преступников, которые замышляют – я в этом уверен – убить вас, а вы думаете об одном лишь спиритическом сеансе! Самое очевидное в этой ситуации – вызвать полицию, чтобы эту парочку арестовали.
– Фараоны только и дожидаются шанса вернуть меня в камеру. И какие же у нас есть доказательства? Мы ничего не слышали, кроме слов Уильяма, что я, мол, ничего не почувствую. Об убийстве никто не говорил.
– Почему вы такая упрямая! – проворчал он, постепенно повышая голос. – Назовите хоть одну причину, почему нельзя схватить их прямо сию минуту? Если вы опасаетесь полиции, так и быть, но я не позволю вам оставаться под одной крышей с ними!
– Т-с-с… – Я указала на стену. – Уильям был тайно влюблен в Одру, – прошептала я, наблюдая, как в глазах мистера Пембертона поднимается буря. – Он признался ей в этом накануне вашей свадьбы и предоставил сведения, которые подтверждали, что он законный наследник Линвуда. Саттерли хотел, чтобы Одра отменила свадьбу и была с ним.
– Он – что?!
В знак предупреждения я приложила палец к губам, затем подалась ближе и шепотом пересказала ему историю появления Уильяма на свет.
– Об этом знает только миссис Донован, – продолжила я. – Возможно, она тоже замешана, но есть лишь один способ выяснить это наверняка.
Мистер Пембертон нахмурился.
– Если Уильям – законный наследник, я могу понять, отчего он меня возненавидел, но нельзя отмахиваться от опасности, которую он представляет. Вероятно, Саттерли причастен к смерти Одры, и, уж конечно, я не спущу ему с рук угрозы в вашу сторону.
– Нам необходимо провести сеанс. – Мой пыл удивил даже меня саму. Не только потому, что я наконец узнала, на кого нужно нацелиться, но и потому, что наконец-то делала то, о чем призрак Одры просил меня с самого начала.
Лишь я была в силах ей помочь. Это не будет обманом.
Это будет наказанием.
Мистер Пембертон склонился ко мне ближе, а гнев его почти угас.
– Я прежде не знал человека, который был бы столь решительно настроен доставить мне кучу неприятностей, – ласково сказал он.
Меня тянуло остаться с ним здесь, так близко в темноте. На миг я даже подумала, не сделать ли еще один шаг ему навстречу. Но время было против нас.
– Давайте проверим, где заканчивается проход, – предложила я.
Я шла впереди с лампой, медленно прокладывая дорогу. И все же в очередном тупике мы оказались неожиданно, и я почти свалилась в дыру, из-за края которой едва виднелась верхушка лестницы.
– Мисс Тиммонс, – только и успел сказать мистер Пембертон, схватив меня за талию и оттащив в сторону. – Как вам удалось так долго оставаться в живых?
– Вы должны идти первым, – ответила я, вручив ему лампу.
Он взял ее, а потом мою руку, чтобы вести меня за собой.
– Не хочу потерять вас в темноте, – объяснил хозяин Сомерсета.
Я улыбнулась за его спиной.
После нескольких поворотов и спуска по еще одной лестнице мы вышли в дверь, которая вела в коридор рядом с кухней. В этот ночной час здесь было тихо. Створка прохода закрылась за нами, слившись с обшивкой стены. Я бы никогда не догадалась, что там есть потайной ход. Сколько же всего таких ходов в этом доме?
Кухня была пуста. Мистер Пембертон разворошил кочергой угли в камине, а после мы попытались переварить то, что увидели и услышали. Мы стояли на том же месте, где повстречались впервые.
Он, моргая, смотрел на затухающие угли в камине.
– Не могу отделаться от мысли, что это я виноват. Если бы я знал, то сумел бы защитить ее от Уильяма. Нужно было приложить больше усилий и заслужить ее доверие.
Его чувство вины было почти осязаемым. Я, как никто другой, понимала, какой разрушительной силой оно обладает. Мне не было известно, когда доктор Барнаби намеревался ему признаться, но я решила, что мистеру Пембертону не стоит даже лишнего часа корить себя за то, в чем он не был замешан.
– Это совершенно не имело значения, – сказала я, – даже если бы вы объяснились ей в любви и бросились к ее ногам. Она любила другого. Они собирались тайно сбежать из Сомерсета.
– Вы уверены? – спросил он с отчетливым удивлением, но – как занимательно! – и с облегчением.
Я кивнула. Сначала хотела назвать имя возлюбленного Одры, но решила не добавлять мистеру Пембертону страданий.
