Пистолет констебля Ригби затрясся. Он с диким взглядом наставил его на Одру. Дым становился все гуще, заслоняя обзор.
Огонь перекинулся на ковер, Флора вскрикнула. Она попыталась оттащить от камина тело Уильяма, а языки пламени уже лизали подол ее юбок.
Мистер Локхарт истошно завопил и рухнул на пол, задыхаясь в судорогах. Трость его угодила под ноги констеблю Ригби, тот споткнулся и выронил пистолет.
Начался переполох. Доктор Барнаби снял сюртук и принялся хлестать пламя, крича, чтоб принесли воды. Все задушенно кашляли. Кого-то рвало, и я сглотнула комок в горле, чтобы не последовать его примеру.
Я поискала взглядом Одру, но призрак исчез. И тут я заметила, как дым устремляется к большим часам. Я нередко имела дело со свечами и сразу догадалась, что это означает.
– Мисс Тиммонс! – выкрикнул мистер Пембертон.
Я повернулась и увидела дуло пистолета, наставленное прямо на меня. Мистер Пембертон, взревев, бросился к констеблю Ригби, сшиб его, и они полетели в книжный стеллаж. Сверху на них посыпались тома.
– Бегите! – прокричал мне мистер Пембертон.
Громыхнул выстрел. Деревянная полка позади меня треснула. Констебль Ригби завопил, чтобы я не двигалась с места. Раздался еще один выстрел.
Я упала на пол, где воздух был не таким густым от дыма, и поползла к часам. Я заметила, что с одной стороны они отодвинуты от стены. Как я и предполагала, за часами оказалась щель. Я скользнула в узкое пространство и обнаружила еще один проход.
Дверь часов захлопнулась за мной, тут же отрезав шум хаоса. Я прислонилась к створке, тяжело дыша и кашляя, пока остатки дыма покидали мои легкие. Кожа на запястьях саднила от наручников. Я вытащила из волос шпильку, открыла замок и отшвырнула их в сторону быстрее, чем вы сказали бы «покойся с миром».
На полу я увидела растекшийся свежий воск от огарка свечи. Я подняла взгляд и заметила, как за углом исчезает белая ночная сорочка. Она за мной наблюдала.
Без малейших колебаний я бросилась в погоню. Призраки не разгуливают по тайным проходам.
Я бежала по тесному лабиринту, словно играя в зловещие прятки, пока она вела меня за собой. Наконец я очутилась у лестницы, спустилась по ней в знакомый проход и нашла потайную дверь, что вела в коридор к кухне.
Я осторожно выглянула из-за угла.
– Наверху пожар! – закричала миссис Гэллоуэй. – Все вон отсюда!
Слуги быстро покинули кухню, та опустела.
Я вышла в коридор. Слева виднелись слабые отпечатки босых грязных ног, следы устремлялись к кладовой. Дверь справа вела в сад. А за ней лежала тропинка к конюшне, где меня дожидались лошадь и деньги в седельной сумке. По крайней мере, я на это надеялась.
Но ноги мои будто прилипли к полу.
Мне вспомнились слова maman.
Я подбежала к двери в сад и потянулась к ручке. На запястье у меня все еще виднелась красная отметина от наручников. А вот мистер Пембертон ни за что не сумеет взломать замок. Констебль Ригби проделал весь этот путь до Сомерсет-Парка в полной уверенности, что кого-то арестует. И он не уедет без кого-то – кого угодно – в оковах.
Есть только один способ доказать невиновность мистера Пембертона.
И лишь мне известна правда.
Мои собственные слова теперь казались насмешкой.
– Проклятье. – Я развернулась и зашагала к кладовой.
И не нашла ничего удивительного в том, что дверь в винный погреб оказалась распахнутой настежь. Я направилась дальше, захватив свечу со стены. Добравшись до ступеней, которые вели в подземелье, я поморщилась, учуяв тошнотворный запах. Я поклялась никогда сюда не возвращаться, и все же я здесь.
– Я знаю, что вы там, миссис Донован! – крикнула я, и голос мой отозвался эхом. – Пора сознаться.
Позади хлопнула, закрываясь, дверь.
Я обернулась, увидела рубиновый глаз змеи, а потом она нанесла удар.
Несмотря на прогулку под дождем, пакет жареных каштанов в моих руках был еще теплым. Каждую пятницу после обеда maman отправляла меня купить для нас какое-нибудь лакомство. Однако в тот день погода стояла такая ужасная, что я вернулась раньше обыкновенного.
Холод пробирался под тонкий плащ. Поднимаясь по лестнице к нам в каморку, я только и мечтала, как заберусь в нашу маленькую кровать и закутаюсь в одеяла. И рассчитывала, что maman позволит мне немного растопить камин.
Я пересекла площадку, и скрип моих ботинок возвестил о моем приходе. Пансион мисс Крейн переполняли и другие звуки, поэтому я начала напевать себе под нос, чтобы их заглушить.
Я покрутила дверную ручку, но та не поддалась. Я безмолвно выругалась и ухватилась за нее покрепче. Меня испугала ужасная мысль: а вдруг maman ушла и заперла дверь? Я ненавидела торчать в гостиной внизу. Клиенты принимали меня за одну из девиц и часто начинали ко мне липнуть; иной, сочтя, что я им пренебрегаю, мог и тумаками пригрозить.
