– Я немедленно зашью, – сказала миссис Донован. Словно змея, она выскользнула в коридор и скрылась за одной из множества дверей.
Вся кухня тут же будто выдохнула, и легкая суета возобновилась. Похоже, если призрак Одры укажет на миссис Донован, слуги не будут возражать.
Я подошла к Флоре, надеясь развеять неловкость, что установилась между нами. Казалось, она так же смущена, как и я. Несомненно, служанка тоже вспомнила осуждающие слова мистера Пембертона. Она отошла от теста и вытащила из духовки противень с пирожками.
– Пахнет превосходно, – заметила я. Наверняка на лице у меня все было написано, потому что Флора в ответ улыбнулась.
– Пирожки с яблоками – по моему самоличному рецепту!
На другом конце кухни многозначительно кашлянула кухарка.
– И миссис Гэллоуэй чуток подсобила.
– Кому-то посчастливится их попробовать, – сказала я.
Флора с улыбкой завернула пирожок в салфетку и вручила мне.
– Так прогулка будет еще приятнее.
– Несомненно, – отозвалась я, борясь с искушением проглотить угощение тут же. – Благодарю.
Служанка подалась ближе ко мне и сказала:
– Уж простите, что так вышло с его светлостью в библиотеке. Это все я виновата.
– Я сама сболтнула лишнего. Не обращай внимания.
Остальные занялись своими делами, обсуждая приготовление еды и заказ для деревенского рынка в Рэндейле.
Где-то в коридоре громко хлопнула дверь. Спустя пару секунд на кухню вошел краснощекий улыбающийся паренек. Он снял кепку, сунул ее под мышку и несколько раз подышал на сложенные лодочкой озябшие ладони.
– Доброго денечка, дамы, – сказал он. – Кобылка-то скоро ожеребится, стал быть, надобно имечко жеребенку подобрать. Знаешь какие-нибудь хорошие имена, Флора? Ты ж у нас разумница.
– Ума много не надо, чтобы назвать лошадь, болван. – Она бросила ему яблочный пирожок.
Парнишка несколько раз перекинул его из руки в руку.
– Спалить меня собралась, женщина? – Он мигом расправился с половиной пирожка и тут наконец заметил меня. – Ох, здравствуйте, мисс.
– И не думай с ней заигрывать, Джозеф, – отрезала миссис Гэллоуэй и указала в коридор. – Будь ангелом, принеси персикового варенья из кладовой. В это время года дверь тугая, нипочем не открывается.
С лица парнишки сбежали все краски.
– А я угощу тебя еще парой пирожков, – посулила Флора.
Джозеф невесело ей улыбнулся, а потом затолкал остатки пирожка в рот. Я смотрела, как он шагает по коридору и исчезает за дверью.
– Джозеф не любит ходить в кладовую? – спросила я.
– Она совсем старая и больно близко к обрыву. Говорят, волны там бьются прямо в стены.
Я оперлась рукой о стол, чувствуя, как пол уходит из-под ног: представила, будто замок обрушивается в соленую воду. Джозеф вернулся, прижимая к груди банки с вареньем, а миссис Гэллоуэй поставила их в буфет.
– Гляди-ка ты, выжил, – ухмыльнулась Флора.
– Ага, – подтвердил Джозеф. – Сдается мне, вы ту дверку сами взяли да заколотили, чтоб туда не ходить. Вот те крест, там волны слыхать! А уж как они в стену бьются! Эдак миссис Гэллоуэй пойдет туда за припасами, а ее там акула слопает.
Флора засмеялась и бросила в него пригоршню муки. Они продолжили поддразнивать друг друга. Парнишка был с Флорой одного роста, но изо всех сил старался казаться выше. Он неотрывно следил за ней, пока она ходила по кухне. Интерес был искренним.
Джозеф ушел, а Флора снова принялась за тесто. Из окна кухни я видела парнишку: у тропинки он помедлил, обернулся, но в окне заметил только мое лицо.
– Далеко ли до конюшни? – спросила я, вспоминая прошлую ночь, когда я планировала сбежать, украв лошадь, хотя прежде никогда верхом не ездила.
Флора привычными движениями разминала тесто.
– С полмили, должно быть. По тропинке и через лес.
– У него при себе ни шарфа, ни перчаток, – заметила я. – Наверняка Джозефу не терпелось узнать, какое имя вы придумаете для жеребенка.
Она улыбнулась, не оторвав взгляда от теста.
– Джозеф никогда не ропщет, – сказала Флора. Нежность, что прозвучала в ее голосе, превратила обычный ответ в добрую похвалу.
В кухню вошла миссис Донован, и сам воздух будто застыл. Она подала мне перчатки со свежей штопкой и вдобавок вручила шарф.
– Неразумно выходить наружу без него, – сказала экономка.
Независимо от того, какие чувства она у меня вызывала, шарф пришелся весьма кстати. Пройдя тем же коридором, что и Джозеф, я вскоре оказалась на улице и зашагала по небольшому огородику. Еловые ветки прикрывали овощные грядки, а вдоль кирпичной стены выстроились бадьи с репой и морковью. Резкий холодный воздух обжигал нос.
Я намеренно повернула в противоположную от моря сторону и направилась по тропинке, что шла по периметру поместья. Под ногами шуршали листья, я развернула лакомство от Флоры и принялась понемногу откусывать, чтобы согреться пряной яблочной начинкой, но старалась не спешить. Без сомнения, я могла бы в один присест слопать целое блюдо таких пирожков.
