Я решила привести мысли в порядок в надежном убежище – у себя в комнате. Обогнув лестницу, я направилась в холл. И увидела Флору, которая старательно натирала тряпкой безупречно чистый столик. Увидев, как я приближаюсь, она взглянула на меня с преувеличенным удивлением, явно притворным. Флора поджидала меня. Я улыбнулась, радуясь возможности поговорить. Я провела достаточно сеансов в богатых домах и прекрасно понимала, что слугам известны почти все секреты.
– Где комната леди Одры? – напрямую спросила я.
Служанка залилась краской и принялась теребить тряпку.
– В дальнем конце коридора, рядом с нишей, где стоит маленькая статуя ангела. – Она с опаской посмотрела на меня. – А зачем вы спрашиваете, мисс?
– Я хотела узнать, впустишь ли ты меня туда? – спросила я. Служанка вздрогнула, по всей видимости, потрясенная дерзкой просьбой. Я быстро добавила: – Для сеанса не помешает иметь личную вещь дорогого усопшего.
Флора горячо замотала головой.
– В комнату леди Одры никому хода нет. Миссис Донован не позволяет.
– Почему?
– Из уважения к покойной.
– Никто не питает большего уважения к покойным, чем я. Разве леди Одра не хотела бы, чтобы я помогла ей связаться с теми, кого она любила на этом свете? – Я улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит искренне. – Ну конечно, ты можешь ненадолго впустить меня в ее комнату. Никто и не узнает.
Она снова покачала головой.
– Я б не смогла, даже если б захотела. Ключа нет.
Раз она так сомневается, требуется иной подход. Я твердо решила пробраться в комнату Одры, и с помощью Флоры это сделать проще всего. К счастью, она сама искала со мной встречи, и я догадывалась почему.
Maman часто говорила: неважно, одинок человек или нет, у всякого найдется кто-то на том свете, и всякий надеется, что этот кто-то так же сильно скучает и ждет новой встречи.
Я склонила голову и внимательно посмотрела на нее.
– В тебе есть какое-то необыкновенное сияние, Флора, – сказала я. – Я заметила это еще в библиотеке. Я не часто его вижу, но когда подобное случается, то сразу понятно: этого человека оберегает особенный ангел-хранитель.
Брови Флоры удивленно приподнялись, а губы сложились в небольшую букву «О».
– Возможно, ты позволишь мне вызвать духа? – спросила я и добавила шепотом: – Устроить тебе частный сеанс.
Флора с самым невинным видом распахнула глаза. И все же я чувствовала исходящую от нее горячую надежду и хотела использовать это в собственных целях. Вопросы накапливались, а нужных ответов никто не давал. Флора может быть ценным союзником, а мне отчаянно таковой требовался. В оранжерее мистер Локхарт упомянул мое будущее – так легкомысленно, будто это совсем неважно. Я коснулась шеи, представив, как ее стягивает жесткая петля.
– Наверное, да, – нерешительно сказала Флора, но я поняла, что она именно этого и хотела. – Коли это не во вред, мисс.
– Меня зовут Женевьева, но ты, если захочешь, можешь звать меня Дженни. Как все мои друзья.
Уменьшительное имя, которым меня называла мисс Крейн, я никогда не любила, однако догадывалась, что Флора станет больше мне доверять, если я предложу ей отбросить формальности.
Она кивнула. На щеках ее расцвел нежный румянец.
– А что говорят духи? – спросила Флора. – О чем они думают?
Я улыбнулась. На эти вопросы я могла дать ответы.
– Обычно духи остаются с теми, с кем были ближе всего при жизни.
– А они что-то знают? Ну… вроде как чужие секреты?
– Полагаю, они рассказывают то, что сами считают правдой. – Вопрос Флоры показался мне интересным.
Но, как говаривала maman, в глубине души всегда таится печаль.
На площадке между этажами раздались шаги, затем негромкое звяканье ключей. В холл строгой поступью вышла миссис Донован. Со своей жесткой выправкой, в черном платье она казалась зловещим вестником.
– Идем, – сказала я Флоре, впустила ее в свою комнату и быстро закрыла за нами дверь.
Я сняла перчатки и развязала ленты капора.
– Сначала мне нужно приготовиться, – предупредила я.
Книга духов по-прежнему лежала у меня на кровати. Я открыла саквояж, достала свечу и защитную колбу, а потом водрузила их на трюмо перед зеркалом.
Флора сразу же подошла к камину и принялась старательно наводить порядок.
– Давно ли ты здесь работаешь? – словно между делом спросила я.
– Почитай уж три года, – ответила она, осторожно выгребая пепел. – Сначала им требовалась еще одна прачка, но миссис Гэллоуэй так добра, что взяла меня в судомойки.
– Значит, ты работала здесь еще при жизни леди Одры?
Лицо служанки просветлело.
– Она была такая красивая и добрая.
– Понятно, – ответила я, вспомнив, как сочла хозяйку Сомерсета избалованной девчонкой. – Лорд Чедвик упомянул, что члены их семьи зачастую внезапно погибают.
Флора молчала, но я догадывалась: она что-то знает.
– А ты как считаешь, что случилось той ночью? – спросила я.
Служанка нахмурилась, словно в душе у нее шла какая-то борьба. Флора сунула тряпку в карман передника, а когда заговорила, голос ее звучал едва ли слышнее вздоха.
– Она умерла точь-в-точь как ее отец, а перед тем – его отец. Доктор сказал, старый лорд занедужил, да только смахивало это на проклятие.
