«Викинг» — веселая и уютная маленькая гостиница, облицованная белым сайдингом, как многие дома в округе. Эмми сидела в спальне возле зеркала, энергично расчесывая короткие темные волосы. Увидев в зеркале мужа, она улыбнулась.
— Привет, милый. Как дела? Загадка решена?
— Я думаю, да.
Она резко обернулась в удивлении.
— Нет, серьезно? Так быстро? Ты уже кого-то арестовал?
— Нет-нет, — ответил Генри.
— Тогда как же?
Он сел на кровать.
— Прости, любимая. Я не имел права так говорить. Еще ничего не разгадано, и до завтрашнего утра, как минимум, не будет изветстно точно, но интуиция подсказывает… хотя, ты же знаешь, что мне нельзя ничего рассказывать на этом этапе дела.
— Ты зверь. Я думала, что с женой поделиться можно, это не считается нарушением.
— Считается, — возразил Генри. — Ладно, как ты провела день?
— Довольно интересно. Пила чай с Изобель Томпсон, женой доктора. Она лучше меня сохранила фигуру, — мрачно добавила Эмми.
Инспектор подошел к ней и поцеловал в шею.
— Ты знаешь, что я обожаю толстых женщин, — сказал он. — Наверное, потому, что в возрасте шести месяцев был подсознательно влюблен в кухарку, которая весила семнадцать стоунов.
— Волосы не спутывай, глупый, — ответила миссис Тиббет. — В общем, Изобель согласилась передавать мне все местные сплетни на случай, если они тебе помогут. Но раз ты раскрыл дело…
— Мне все равно хотелось бы знать, что говорят в деревне.
Эмми передала слова Изобель об общественном мнении Крегуэлла.
— Очень интересно, — сказал Генри. — Значит, твоя подруга замужем за сыном того врача, который лечил Огастеса Мансайпла?
— Верно. Она мне рассказывала о старике. Это правда, что вся семейка слегка не в себе?
— Отнюдь. Далеко не так. Точнее, совсем не так. — Инспектор помолчал и добавил: — Что ж, пойдем в какой-нибудь бар и сами оценим местные сплетни. И эль.
На следующее утро в половине девятого Генри снова стоял перед дверью Крегуэлл-Грейнджа, дергая кованую ручку звонка. Его желание допросить Вайолет Мансайпл и тетю Дору было вполне выполнимо, но остальные члены семьи в это ясное и холодное воскресное утро уже оказались заняты чем-то другим. Клод и Рамона, как убежденные атеисты и почитатели природы, уже ушли на болота, вооружившись полевыми биноклями и ящиком для образцов. Джордж, Эдвин, Мод и Джулиан собрались посетить заутреню в деревенской церкви. Тетю Дору, несмотря на стойкое сопротивление, несколько лет назад удалось уговорить перестать посещать службы, и сейчас она ограничивалась слушанием религиозных передач по Би-би-си.
— А лично я, — говорила Вайолет со своей милой улыбкой, — слишком занята приготовлением ленча, чтобы много думать о Боге. То есть, — быстро добавила она, покраснев, — я очень много о нем думаю, но почти всегда, когда моюсь. Я знаю, Эдвин возмущается, что я не хожу в церковь. Он в чем-то похож на св. Павла. Но в душе я уверена, что Господь понимает, сколько сил забирает домашняя работа.
— Не сомневаюсь в вашей правоте, миссис Мансайпл, — ответил инспектор.
— Тогда я сейчас попрошу Мод подготовить тетю Дору к вашему приходу. Пройдите, пожалуйста, в кабинет.
Генри устроился за столом майора Мансайпла, аккуратно выложил перед собой блокноты и карандаши, и тут буквально прибежала Вайолет, приглаживая на ходу волосы и одновременно пытаясь расправить передник.
— Боже мой, мистер Тиббет! — сказала она. — Боюсь, вам тут не очень удобно.
— Спасибо, я всем доволен, миссис Мансайпл. Так что присядьте, пожалуйста, и…
— Но позвольте я дам вам нормальное кресло вместо этого! Помилуй нас небо, это же старое кресло Джорджа, которое я просила выбросить еще в прошлом году…
— Это вполне пригодное кресло, — сказал Генри с ноткой отчаяния в голосе.
— Совершено непригодное, — непреклонно возразила хозяйка.
В ту же секунду инспектор, пошевелившись в кресле, почувствовал под собой зловещее потрескивание и начавшееся проседание.
— Двумя руками держитесь за стол, иначе провалитесь! — распорядилась миссис Мансайпл тоном опытного боевого командира в смертельно опасной ситуации.
Тиббет послушно вцепился в стол, и тут же плетение старого кресла рассыпалось под ним. Оставалось только порадоваться, что сержант сейчас этого не видит.
Вайолет, бормоча извинения, с силой отделила остатки сиденья от Генри и принесла простой, но прочный стул из кухни. Затем робко села на вращающийся стул напротив стола и спросила инспектора, чем она может ему помочь в расследовании смерти бедного мистера Мейсона.
К счастью, Тиббет был не из тех полисменов, которым для поддержания своего авторитета нужны атрибуты официальности. Он поблагодарил миссис Мансайпл за помощь, широко и заразительно ей улыбнулся, а потом спросил, что она знает про погибшего.
— Что я о нем знаю? — Вайолет была явно встревожена. — Да ничего, наверное, инспектор. Он сделал что-нибудь плохое?
— Насколько мне известно, нет, — ответил Генри. — Я просто хотел узнать — когда и как вы с ним познакомились?
— Как? Он, естественно, ответил на объявление о продаже Лоджа. Это было четыре года назад.
— До этого момента вы с ним не встречались?
