— Та информация, которую я прошу, ни в каком смысле не является секретной. Вопрос сводится к просмотру записей.
— Вы этих парней не знаете, — грустно ответил представитель ведомства.
— Но если мои догадки верны, ваш департамент будет очень заинтересован, — добавил Генри.
Куайт вздохнул:
— Нас заинтересовать не так-то просто, знаете ли. Ладно, выкладывайте. Все подробности по той информации, что вам нужна…
Половина двенадцатого. Столы для хлама расставлены, мишень для колец перенесена с клумбы роз, палатка «Предсказательницы судьбы» упала второй раз, чуть не прибив Рамону, которая — по ежегодной обязанности — как раз была внутри, обследуя свое рабочее место. Помощников отпустили, к всеобщему облегчению, и рядом с «Викингом» выстроилась плотная шеренга ожидающих открытия.
Только Фрэнк Мейсон остался перетаскивать вещи по поручениям Мод, в перерывах жалуясь:
— Я ее принес по ошибке и должен забрать. Она лежала с хламом.
— Дорогой Фрэнк, — говорила бесчувственная Мод. — К концу дня, если ваши золотые часы не будут проданы за шесть пенсов, а штаны останутся целыми, можете считать себя счастливым. Так что перестаньте поднимать шум из-за вашей дурацкой книжки, лучше помогите мне вынести на столы вот эти кувшины с лимонадом.
Эдвин с кроссвордом в руке медленно проследовал на кухню и сказал:
— Меня прислала Вайолет с сообщением.
— Вот как? Что же она велела передать, дядя Эдвин?
— Не могу теперь вспомнить. Что-то насчет киоска «Союза матерей».
Епископ налил себе лимонад, но Мод выхватила стакан у него из рук.
— Нет-нет, нельзя сейчас! Это на потом!
Она вылила лимонад обратно в кувшин. Эдвин с некоторым удивлением рассматривал свою пустую руку.
В двери показалась голова Джулиана.
— Оркестр прибыл, — сказал он с некоторым отчаянием.
— Отлично, — ответила Мод. — Скажи им, чтобы шли в старую детскую — переодеться в форму.
— Половина из них форму не привезла, — ответил молодой человек. — Некоторые забыли инструменты, а двое уже пьяны.
— А они всегда пьяны, — ответила Мод. — Так что не волнуйся.
Джулиан скрылся.
— Кто всегда что? — спросил епископ.
— Пьяны, дядя Эдвин.
— Пьяны? Союз матерей? Как это удивительно. Я думал, это просто лимонад.
— Ну, знаете ли, — сказала Мод в пространство.
Временами быть Мансайплом требовало крепких нервов. Мод побыстрее выставила Фрэнка с лимонадом в сад.
Эдвин взял тарелку, где лежали маленькие тартинки и бумажка с надписью: «Миссис Берридж, пирожки с кремом, первый приз». Машинально жуя, епископ побрел на стрельбище. Там, что парадоксально, царила тишина. В безмятежном спокойствии, вдали от суеты, Джордж и Клод готовили мишени, патроны и пистолеты к послеполуденным соревнованиям. Эдвин сел на садовую скамейку и предложил братьям тартинки. Они с благодарностью приняли предложение, и какое-то время все молча жевали. Потом епископ сказал:
— Мод мне только что сказала очень странную вещь.
— Правда? — отозвался Джордж.
— Да. Она мне сказала, что женщины из Союза матерей Крегуэлла, как обычно, нетрезвы.
— Серьезно? — заинтересовался Клод.
— Очень современные дамы, — заметил Джордж. — Так мне когда-то сказала Вайолет. Видимо, это она и имела в виду.
— У нас в Буголаленде «Матери» очень редко бывали пьяны, — сказал епископ. — Я помню только два случая, с черными, естественно.
— Может быть, в этом дело, — сказал майор.
— Массовое пьянство, — заметил Клод, — это психосоциологический феномен, происходящий от общей неуверенности в себе — желания идентифицировать себя с группой и при этом укрыться в пределах собственной личности. Любопытно, что он вдруг проявился среди матерей Крегуэлла.
Трое братьев серьезно обсуждали проблему, незаметно для себя опустошая тарелку с призовыми тартинками миссис Берридж.
Двенадцать часов. Мистер Куайт сообщил:
— Пока что, боюсь, нет ничего определенного, Тиббет. Местные ребята не слишком расторопны, а вы, старина, просите заглянуть очень далеко в прошлое. Мы, конечно, со своей стороны тоже поискали, но ничего не нашли. Так что вам придется подождать.
Час дня. Измотанные помощницы разбежались по домам кормить мужей и переодеваться в праздничные наряды, потому что леди Феншир откроет Праздник ровно в половине третьего.
В Крегуэлл-Грейндже семейство Мансайпл собралось в кухне за быстрым ленчем, как назвала его Вайолет. Это означало, что каждый самостоятельно грабил буфет и холодильник, брал все, что мог найти, и съедал стоя без помощи таких ненужных предметов, как вилка, тарелка и нож. Хозяйка уговорила Эмми остаться и принять участие в этой неортодоксальной трапезе. Вторым и последним чужим человеком был Фрэнк Мейсон. Его никто на самом деле не приглашал, но он решил остаться по своим причинам, и каждый решил, что его пригласил кто-нибудь другой.
В процессе этого необычного ленча, когда миссис Тиббет достался хвост холодного лосося, тушеный персик и ложка картофельного пюре с колбасой — именно в таком порядке, — Эмми нашла возможность спросить Фрэнка Мейсона о злополучной книге, которую он не туда положил.
Молодой человек несколько смутился:
