– Если он сейчас улизнет, мы его уже никогда не найдем, – процедил инспектор. – Займись этой фурией, а я попробую добраться до спальни через окно.
Оставив Исидора надевать наручники на Марию, Валантен на ощупь обошел каморку, отыскал на столе лампу, зажег фитиль и, подступив к окну, отдернул занавеску. Несмотря на ночную тьму и дождь, дрожащего огонька ему хватило, чтобы сориентироваться. Карниз шириной не более пье [91]шел вдоль фасада, над ним чуть дальше был кровельный скат с люкарной – слуховым окном, и в том месте можно было подняться на крышу, чтобы перебраться на соседние здания. Однако никаких признаков присутствия Оврара не наблюдалось.
Валантен поставил лампу, открыл ставень и перекинул ногу через подоконник.
– Осторожно, шеф! – предупредил занервничавший Исидор. – Из-за чертова дождя и поскользнуться недолго – костей не соберете!
– У меня нет выбора, – отрезал Валантен. – Допросить Оврара совершенно необходимо.
Он выбрался на карниз и двинулся по нему боком, прижимаясь к фасаду торсом и раскинув руки в попытке нащупать пальцами хоть какой-то выступ на стене в качестве опоры. Мелкий дождь сыпался на цинковую кровлю, и капли издавали странный звук – усиленный листами металла, он был похож на шум водопада. Время от времени снизу, словно из дальней дали, долетало эхо шагов припозднившихся прохожих, и Валантену казалось, что таким образом пустота у него за спиной обозначает себя, посылая ему позывные. Он старался не думать об этом враждебном пространстве и продвигался все дальше – бочком, медленно, едва дыша из страха набрать в грудь слишком много воздуха и в результате потерять равновесие.
Смаргивая дождевые капли, слушая, как сердце выбивает барабанную дробь, он добрался в конце концов до окна спальни в квартирке балерины. Как и ожидалось, рама была открыта, а комната за ней пуста. Валантен разглядел кровать, придвинутую к двери, чтобы с другой стороны нельзя было открыть створку. На полу валялась кожаная сумка, из которой выкатилось несколько монет. Видимо, Оврар не мог сбежать, не прихватив с собой хотя бы часть выручки. Но действовал он в спешке.
Путь Валантена по карнизу занял всего несколько минут, и он рассудил, что, если не будет терять времени, сумеет догнать беглеца на крыше. Однако для этого нужно было еще добраться до люкарны, которую огибала водосточная труба – идеальный поручень для подъема по скату цинковой кровли. До слухового окна было еще почти два туаза. Два туаза наедине с пустотой, а также с весьма очевидным риском сорваться и сломать себе шею на тротуаре в десяти метрах ниже.
Такая перспектива Валантена совсем не вдохновляла, тем не менее, заставив себя не думать больше ни о каких рисках, он продолжил выполнять свой опасный акробатический номер.
Инспектор преодолел примерно половину оставшегося пути, когда его левая нога внезапно соскользнула с мокрого карниза. Он так резко потерял равновесие, что не успел испугаться. От падения его спас только инстинкт самосохранения. Вместо того чтобы пытаться удержаться на карнизе, Валантен оттолкнулся и прыгнул, вытянув руки, в сторону водосточной трубы. Удар был силен, но инспектор сумел ухватиться за водосток обеими руками. Вибрация металла, затрясшегося под его тяжестью, неприятно отдалась в ладонях, однако скобы, которыми труба крепилась к фасаду, выдержали.
Несколько томительных секунд инспектор раскачивался над пустотой, слушая жутковатый металлический скрежет. Пальцы уже сводило судорогой, плечи горели огнем – ему казалось, что суставы вот-вот вывернутся. Наконец, когда, по его представлениям, минула целая вечность, тело перестало раскачиваться. Теперь он мог, упершись ногами в стену фасада и собрав последние силы, подтянуться на руках и подняться до люкарны. Там Валантен позволил себе короткую передышку – ровно столько, сколько нужно было, чтобы отдышаться и опамятоваться. Почувствовав себя лучше, он полез дальше по скату, который оказался не слишком крутым – можно было двигаться вверх на четвереньках.
Лучшим вариантом для Оврара сейчас было каким-то образом перебраться на крышу соседнего жилого дома и попытаться проникнуть внутрь, чтобы спуститься по лестнице. Если ему это удастся – можно считать, что он получит все шансы окончательно уйти от погони. Валантен, мысленно восстановив план улицы, решил, что больше всего возможностей у Оврара будет со стороны двора. Поэтому он поднялся до конька крыши и осторожно соскользнул вниз по второму скату. Еще не успев добраться до противоположного края крыши, он уже увидел беглеца справа от себя. Оврар стоял, держась обеими руками за трубу дымохода. В метре под ним доска, возможно забытая кровельщиком, была переброшена между двумя домами, как мост над пропастью. По доске можно было перейти на черепичную крышу соседнего особняка. Беглец, похоже, был парализован страхом сорваться – не решался ступить на узкий мостик. Зато, если он все же соберется с духом, ему будет достаточно перебежать на ту сторону и сбросить доску вниз, чтобы оказаться вне досягаемости.
