– Успокойся, детка, я тебе верю. – Он сидел вполоборота к девушке, показывая тем самым, что выражает свое мнение не только для нее, но и для Исидора. – Если бы вы с Овраром украли золото и драгоценности д’Орвалей, мы бы все это нашли сегодня у тебя в квартире.
В этот момент карета остановилась. Исидор машинально выглянул в окно. Рядом стоял фонарь, рассеивавший ночную тьму своим бледным светом, и можно было сориентироваться на местности. Каково же было удивление юного полицейского, когда он понял, что они находятся вовсе не у Префектуры полиции на улице Иерусалима, а у постоялого двора Королевской почты на улице Нотр-Дам-де-Виктуар!
– Черт побери, – проворчал Исидор. – То-то я думал, что мы слишком долго едем. Остолоп кучер, похоже, сбился с дороги. Сейчас я ему устрою… – Он уже взялся за ручку дверцы, чтобы выскочить на мостовую, но инспектор его удержал:
– Спокойно, Исидор! Кучера ругать не надо, я сам продиктовал ему этот адрес. Лучше дай-ка мне ключ от наручников.
Исидор, снова плюхнувшись на сиденье, принялся рыться в карманах в поисках маленького ключа. Решительно, Валантен Верн был необычным полицейским с выдающимися способностями, но верному помощнику не всегда удавалось следовать за его мыслью. Зачем он все-таки заговорил с Марией о яде? Ведь тема преступного умысла в смерти Фердинанда д’Орваля вроде бы закрыта. И почему он сказал, что верит этой девушке, когда она отрицала участие в краже, хотя никто, кроме нее, не мог добраться до сейфа? И потом, с какой целью инспектору Верну понадобилось делать такой крюк посреди ночи, вместо того чтобы сразу отвезти арестантку в Префектуру полиции? Все эти вопросы кружились у Исидора в голове, не получая ответов, пока он лихорадочно шарил по карманам.
Однако поводы для удивления на этом не закончились. Отдав наконец инспектору ключ от наручников, Исидор увидел, как тот склонился над руками балерины и снял с нее оковы. Затем Валантен Верн выпрямился и бросил взгляд на карманные часы.
– Скоро полночь, – сказал он, обращаясь к Марии, – так что искать ночлег уже поздно. Однако бьюсь об заклад, что, если ты достаточно громко постучишь в дверь этого постоялого двора, тебе не откажут в ужине и пристанище. А в восемь утра отсюда отправится дилижанс в Лион. На твоем месте я бы его не проспал.
Ошеломленное выражение появилось на лицах обоих пассажиров берлины. Девушка пришла в себя первой:
– Чтобы снять комнату и купить билет на дилижанс, нужны деньги. А где я их возьму?
– Справедливо, – кивнул Валантен, доставая из кармана своего элегантного плаща золотые франки, которые нашел у мертвого Оврара. Монеты он протянул хрупкой танцовщице, добавив к ним еще и собственный кошелек. – Это тебе на дорожные расходы плюс подъемные, чтобы ты могла начать новую жизнь. Лион не так уж далеко от Италии. Может, однажды ты туда переберешься.
Мария отреагировала не сразу – открыв рот, смотрела некоторое время на эти нежданные дары и не решалась их взять. Как будто не могла поверить своим глазам или боялась, что ее мечта растворится в воздухе, как только она протянет к ней руку. Затем, мало-помалу, в ее глазах затеплилась надежда.
– Это правда? – с некоторой робостью спросила девушка. – Вы не повезете меня в тюрьму?
– Я ведь уже сказал, – кивнул Валантен с тем редким ласковым выражением лица, которое в такие секунды придавало ему вид доброго ангела. – У тебя есть время до отправки дилижанса. Если после восьми утра я увижу, что ты еще ошиваешься где-то поблизости, больше ни за что не отвечаю. А теперь убирайся, пока я не передумал.
Больше балерина не медлила и не заставила его повторять дважды. Она поблагодарила Валантена искренней улыбкой, затем с грацией, присущей всем ей подобным, открыла дверцу кареты и выпорхнула на мостовую, а мгновение спустя уже исчезла за пологом темноты и дождя.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Исидор. – Совершенно не понимаю… Она же призналась, что помогла своему любовнику обмануть д’Орваля! Почему вы ее отпустили?
В поблескивающих глазах Валантена мелькнула печаль.
– А ты предпочел бы, чтобы я бросил ее за решетку? Могу тебя заверить, что именно так поступил бы негодяй Гронден, да и любой другой из наших коллег, озабоченных законом и моралью. Только, видишь ли, Исидор, я стал полицейским не для того, чтобы гноить в тюрьме слишком доверчивых девчонок. Юная балерина виновата лишь в том, что влюбилась в жулика. Но это же не преступление!
– А как же золото и драгоценности? Где украденное?
– Этим вопросом я как раз сейчас и собираюсь заняться. Что-то мне подсказывает, что мы их найдем, как только прольем свет на последние темные страницы этой зловещей истории.
– И как же это сделать теперь, когда Оврар мертв, а его сообщницу вы отпустили? – осторожно поинтересовался Исидор.
