Валантен свернул в узкий проход между двумя домами, где было еще темнее из-за натянутых у него над головой бельевых веревок, на которых сушились чьи-то лохмотья. Незамощенная земля под ногами была влажной и ноздреватой, поскольку сюда не доставали солнечные лучи. Набросанные сверху доски кое-как защищали обувь путников от коричневой жижи, вонявшей нечистотами.
«Идеальная душегубка!» – подумал молодой полицейский, совершая эквилибр на этих самодельных мостках.
И словно в подтверждение этому выводу в конце узкого прохода прозвучал залихватский свист. За спиной Валантена кто-то ответил на сигнал трелью из двух нот. В следующее мгновение дорогу инспектору заступил подозрительный силуэт. Здоровенный тип в рубахе навыпуск, под тонкой тканью которой четко проступал рельеф мускулов на груди и руках, был обладателем изрытой оспинами морды кирпичом и свернутого набок носа. Валантен бросил быстрый взгляд через плечо. Такой же персонаж, тяжело шагая, приближался к нему сзади, перекрыв путь отступления. У этого в кулаке поблескивало что-то металлическое – вероятно, нож.
Не теряя спокойствия, Валантен намеренно небрежным жестом откинул полы редингота, чтобы стали видны два жандармских пистолета у него за поясом. В ответ с обеих сторон раздалось разочарованное ворчание, после чего с изумительной синхронностью два разбойника исчезли так же быстро, как появились, будто два бездарных актера скрылись за кулисами.
«Быстро же вы, парни, поняли, с кем имеете дело! Значит, готовы напасть на беззащитного, но не настолько безмозглы, чтобы лезть с двумя перышками [53]на человека при двух добрых кремневых пистолетах!» – подумал Валантен. Однако эта неприятная встреча привела его в чувство, и, не дожидаясь, когда два бандита приведут подкрепление, полицейский ускорил шаг.
Заброшенную мастерскую сапожника он нашел быстро. Место ничуть не изменилось по сравнению с тем, что он видел здесь прошлой осенью: облупившийся фасад, окна и витрина заколочены крест-накрест досками, и никаких признаков того, что здесь в недавнем прошлом кто-то был.
В полном согласии со своим изначальным планом Валантен не стал наблюдать за мастерской, чтобы распознать возможную западню, а сразу зашагал к входной двери. Оторвал доски, используя трость, как рычаг, затем, взяв в руки по пистолету, выбил прогнившую дверную створку одним мощным ударом ноги.
В коридоре, соединявшем четыре комнаты первого этажа, он чуть не задохнулся от запаха плесени и крысиного дерьма. Почувствовав легкую слабость в коленях, остановился, поднял пистолеты, готовый открыть огонь в любой момент, и немного подождал, давая глазам освоиться в полумраке, прежде чем двигаться дальше. Все было тихо – ни шороха, ни скрипа, ни очевидной опасности. Наконец молодой человек, не раздумывая, но с твердой решимостью противостоять любой угрозе, направился к двери слева, которая, как он помнил, вела в мастерскую. Там, за рабочим помещением, в полу был люк, и через него можно было попасть в старинный стрельчатый подвал, где четырьмя месяцами раньше он нашел одну из жертв Викария.
Превозмогая привычную дурноту, которая всегда накатывала на него под землей, Валантен на сей раз сумел быстрее взять себя в руки. Было очевидно, что если подлый зверь и правда устроил ему здесь ловушку, тогда главная опасность ждет его именно в подвале.
Поэтому по лестнице, ведущей в темное чрево ветхого домишки, Валантен спускался с большими предосторожностями.
На нижних ступеньках его сердце ускорило биение – впереди, в полной темноте, виднелись тонкие полоски света; они складывались в прямоугольник, обозначая периметр дверной створки.
Подвал был освещен изнутри!
Несмотря на крайнее нервное напряжение, Валантен почувствовал гордость за себя, оттого что он не ошибся. Значит, Викарий действительно вернулся на место преступления и ждет его здесь на последнюю битву, исход которой неизбежно станет смертельным для одного из них.
Затаив дыхание, молодой человек постарался очистить сознание ото всех мыслей и подавить эмоции, которые могли нахлынуть на него в момент столкновения с бывшим мучителем. Затем он отодвинул щеколду и несильно толкнул створку ногой.
Ржавые петли издали немилосердный скрип, но больше ничего не произошло.
В погребе никого не было. Вернее, там все же кто-то был, но определенно не Викарий.
На подстилке у дальней стены, освещенной штормовой лампой, стоящей рядом на земляном полу, вырисовывался силуэт – там лежал ребенок. Лица не было видно – он отвернулся к каменной кладке. Лишь светлела копна волос над изодранным в лохмотья пальто.
Удостоверившись, что никто не прячется в углах подвала, Валантен приблизился к подстилке и, положив руку на плечо мальчика, осторожно его встряхнул. К удивлению инспектора, тело легко перевернулось на спину, и, отделившись от него, голова, которая оказалась всего-навсего большой тыквой в лохматом парике, покатилась по полу.
