– Ну, вскоре после восьми. Помню, я слышал колокольный звон как раз перед тем, как этот дядька появился.
Валантен задумчиво потер подбородок. В такой поздний час Эжени уже должна была подняться к себе в мансарду, то есть в квартире никого не было.
– А ты можешь сказать, сколько примерно времени он здесь провел? И главное – удалось ли тебе проследить, куда он отсюда пошел?
Клоп огорченно вздохнул:
– Да черта с два удалось! Ваш Викарий отсюда никуда не пошел. По крайней мере, той ночью.
– Как это? – с недоверием и удивлением воззрился на мальчика Валантен.
– А вот так! Я до рассвета проторчал на улице, но этот тип из дома и носа не высунул. А ранним утром стало так холодно, да еще и дождь зарядил, так что я смотал удочки, чтобы не замерзнуть до смерти. Понимаете теперь, почему я забеспокоился, когда от вас несколько дней ни слуху ни духу не было? Викарий куда-то пропал, вы куда-то пропали… Я уж начал воображать себе всякое… Всякое такое нерадостное!
Полицейский постарался подавить тревогу. Однако рассказ мальчика сильно его взволновал и вызвал множество вопросов. Неужели Викарий каким-то образом проник в его квартиру? И не для того ли добился его отъезда из Парижа в Морван? И главное – что он мог делать всю ночь в этом доме? Теперь надо было расспросить Эжени – не заметила ли она чего-нибудь странного? Кроме того, требовалось срочно осмотреть все комнаты на предмет пропаж или появившихся угроз.
– Что ж! – воскликнул Валантен с наигранной беспечностью. – Как видишь, ты зря обо мне беспокоился! Ничего плохого со мной не случилось. И кстати, у меня для тебя новое поручение. Нужно понаблюдать за одним торговым заведением на площади Сен-Сюльпис. На вывеске там должен быть терновый венец. Полагаю, это что-то вроде церковной лавки, где продаются предметы культа.
– Это я запросто, – кивнул Клоп, – но вы что-то такое говорили о справедливом вознаграждении…
Валантен, не сдержав улыбку, достал из кармана жилета две блестящие серебряные монеты.
– А ты не теряешь деловой хватки! Держи десять франков. И согласись, это щедрая плата за те крохи сведений, которые я от тебя получил.
Клоп поймал монеты на лету и, перед тем как спрятать их в карман, по привычке, приобретенной за время работы чистильщиком обуви, которая приносила ему по нескольку жалких су, попробовал обе на зуб, проверяя, не фальшивые ли.
– Я смотрю, мне тут не доверяют! – возмутился Валантен.
– Не обижайтесь, Иерусалим. Вы даже не представляете, на какие уловки идут добрые буржуа, чтобы лишить меня законного заработка, подсунув фальшак. Самые жадные жадюги – это некоторые богатеи. Так что, если я хочу, чтобы мои мечты когда-нибудь осуществились, нужно не зевать и думать о своей выгоде.
В этот момент вошла Эжени с подносом – на нем стояли супница и круглый пирог с мясом. По всей комнате распространился восхитительный аромат лукового супа с тертым сыром. Валантен пригласил гостя, у которого уже громко урчало в животе, придвинуться поближе к столу.
– Забудем о деньгах, вспомним о пирогах! – весело воскликнул инспектор, счастливый оттого, что может предложить в утешение своему юному протеже этот пир. – На полный желудок лучше мечтается!
Спустя пару часов, когда Клоп вернулся на улицу чистый, сытый, бодрый и повеселевший, Валантен поговорил с Эжени и выяснил, что она не заметила ничего подозрительного за время его отсутствия в Париже. Он также обошел все комнаты, тщательно проверив, помимо прочего, задвижки на окнах и замки́, но не нашел никаких следов взлома. Это его немного успокоило, хотя на вопрос, что в его доме делал Викарий, ответа по-прежнему не было. Наконец, ближе к вечеру, Валантен, выглядевший теперь куда лучше, чем в полдень, решил все-таки наведаться в рабочий кабинет на улице Иерусалима.
Исидор Лебрак ждал его с отличной новостью. За последние дни молодой помощник инспектора обошел все гостиницы и доходные дома в столице и в итоге нашел нынешний адрес проживания пресловутого Пьера Оврара. Бывший ярмарочный артист снимал меблированную комнату на улице Л’Эпе-де-Буа, в одном из самых бедных и опасных кварталов Парижа. Лебрак побывал там и осторожно расспросил владелицу доходного дома, которая оказалась вдовой жандармского капрала, поэтому охотно посотрудничала со следствием. Она рассказала полицейскому, что искомый жилец снимает у нее комнату с октября 1830 года, и охарактеризовала его как человека одинокого и неболтливого. За все это время в гости к нему никто не приходил, зато сам он порой подолгу отсутствовал без каких-либо объяснений. Лебрак сверился со своими записями и обнаружил, что эти отлучки по датам совпадали с пребыванием Павла Обланова в имении д’Орвалей. И похоже, это полностью подтверждало, что настоящее имя таинственного спирита – Пьер Оврар.
Валантен от души поздравил помощника с таким решительным продвижением в расследовании и предложил немедленно наведаться еще раз по тому же адресу.
Как всегда по субботам, Обланов должен был сейчас находиться в Сен-Клу, так что им выпала удобная возможность провести тщательный обыск в его логове.
